Белую холстину фургона мы заприметили издали и без всякой помехи пошли к нему напрямик.

Дорогой я задался вопросом: пощажен ли волками несчастный бык, которого мы вынуждены были бросить вместе с фургоном? В случае, если он уцелел, я решил содрать с него кожу и заготовить мясо впрок, хотя бы жесткое и невкусное. Надо вам сказать, что злополучный бык в последнее время походил на мумию. Лучшего провианта, однако, не предвиделось, и меня крайне беспокоило, найдем ли мы хоть часть бычьей туши.

Из этих размышлений меня вывело восклицание Куджо, который вдруг остановился, вглядываясь в предмет, возникший на нашем пути. Я тоже к нему присмотрелся и различил в полумраке большое четвероногое существо.

– Мистер Ролф, – пробормотал Куджо, – быть может, это бизон?

– Отчего бы нет! Придержи лошадь, а я подойду к нему поближе и постараюсь его пристрелить одним из моих пистолетов.

Поручив лошадь Куджо и приказав ему не шуметь, я выбрал самый большой пистолет и пополз на четвереньках, как можно ниже пригибаясь к земле, чтоб не обратить на себя внимания животного. Я приближался в высшей степени осторожно. Так как луна еще не взошла, я лишь смутно различал очертания таинственного четвероногого. Наконец я подполз к нему на расстояние выстрела. Считая, что, подойдя ближе, я могу обратить его в бегство, я сделал остановку и, не вставая с колен, прицелился. Но не успел я поднять пистолета, как лошадь внезапно заржала, и в ответ на это ржание странное животное заревело, замычало, как обыкновенный бык. Что поделаешь, это был наш собственный бык, который покинул фургон и медленно удалялся к горам. Свежий вечерний воздух придал ему силы, а чутье толкало его именно по тому направлению, какое выбрали мы.

Затрудняюсь сказать, какое из двух чувств, вспыхнувших при этой встрече, было во мне сильнее: досада охотника, попавшего в смешное положение, или радость свидания с давнишним спутником. Жирный бизон, конечно, пришелся бы более кстати, чем тощий, изголодавшийся бык. Но, сообразив, что бык все-таки годится для тяги и так или иначе поможет нам выбраться из прерии, я поблагодарил судьбу за то, что застал его в живых. Лошадь и бык раздували ноздри, принюхиваясь друг к другу: встреча была им, очевидно, приятна. И так как бык добродушно обмахивался хвостом, мне почудилось, что лошадь сумела ему тихонько шепнуть о прохладной воде и сочных травах, с которыми она только что познакомилась. За быком еще волочились вожжи, и, опасаясь, что он начнет плутать, мы привязали его к стволу ивы, чтобы забрать на обратном пути с собой.