После завтрака отправились к ручью. Никого не оставили дома. Мария поехала верхом; мы с Куджо несли на руках девочек; Генри и Франк тащили на шесте чан для кипячения воды. Собаки, разумеется, поплелись за нами, и жилище было брошено на произвол судьбы.

Ландшафт очаровал Марию. Как вы уже знаете, она была у нас ботаником, а потому внимательно приглядывалась ко всем деревьям, встречавшимся на пути. Вдруг она радостно вскрикнула, точно ей удалось сделать существенное и приятное открытие.

На вопрос, чему, собственно, она обрадовалась, Мария ограничилась ответом, что находка ее может поспорить в важности с соленым источником, – ответом, который не только не удовлетворил, но лишь раззадорил наше любопытство. Нам пришлось смириться: Мария твердо решила хранить свою тайну до вечера, когда мы вернемся домой.

– Вы устанете после дневных трудов, – сказала она, – и тогда я вас порадую!

Я похвалил в душе здравый смысл и выдержку жены, приберегавшей утешительную новость к той минуте, когда мы будем наиболее способны ее оценить.

Смеясь и болтая, мы шли небольшой лужайкой. Вдруг какое-то животное выскочило из чащи и поплелось за нами. Это был очаровательный зверек величиной с кошку, с темным полосатым мехом, но с голыми шеей и головой. Спина зверя была в белых полосках. Вскоре животное остановилось и, размахивая пушистым хвостом, взглянуло на нас, грациозное и резвое, как котенок. Генри не выдержал, опустил на землю чан и побежал к зверьку.

Напрасно я приказывал ему вернуться: крики мои были заглушены лаем собак, уже преследовавших изящного зверька, или же мальчик слишком увлекся его поимкой, – так или иначе Генри меня не послушал. Погоня продолжалась недолго: зверек, вне себя от ужаса при виде страшных врагов, гнавшихся за ним по пятам, остановился, как будто выжидая. Генри прибавил ходу, чтобы осадить собак; ему непременно хотелось взять зверька живьем, и он боялся, что псы его растерзают. Но в эту минуту животное стало на задние лапы, покрутило длинным хвостом и, неожиданно перейдя в наступление, бросилось навстречу преследователям. Последствия этого странного выступления не замедлили сказаться: во-первых, собаки позорно отступили; их торжествующий лай сменился жалобным воем. Бедные псы тыкались мордой в траву и, точно в судорогах, катались по земле. Генри, конечно, остановился, но вскоре и с ним случилось неладное: вдруг он закрыл лицо ладонями, вскрикнул и побежал ко мне. Зверек, обрызгав врагов вонючей жидкостью, которая вырабатывается у него особой железой, тоже остановился и поглядел назад через плечо: казалось, он издевался в лицо над моим сыном; затем, победоносно взмахнув хвостом, он прыгнул и был таков.