Уже несколько недель, как озеро замерзло, и ледяной покров был настолько крепок, что мы по льду ходили на противоположный берег.

Мы воспользовались этим обстоятельством, чтобы рассмотреть постройки бобров, возвышавшиеся, как стога сена, над водой. Бобровые логова так прочны, что мы свободно вскакивали на них, не боясь раздавить крышу.

В большинстве случаев выход вел прямо в речку на значительную глубину, где вода не замерзала, так что бобры не были заперты в собственных жилищах. Когда мы барабанили по крышам, испуганные животные спасались в воду, и под прозрачным покровом льда мелькали их пушистые шубки.

Ни один из них не вернулся обратно в свое логово. Нас это удивило: ведь не могут же бобры подолгу жить в воде! Очевидно, умные животные имели запасный выход на случай опасности.

Около противоположного берега была отмель, высоко поднимавшаяся над уровнем воды. Бобры проделали в ней большие коридоры, выводившие из-под воды на воздух. Всякий раз, когда их пугал какой-нибудь шум или если им грозила опасность, они искали спасения на этой отмели. Время от времени они выходили на лед, чтоб отдышаться.

Лед на озере был ровный и крепкий. Это навело нас на мысль о коньках. Мальчики увлекались этим благородным спортом, да и я разделял их вкус.

Мы решили во что бы то ни стало обзавестись коньками. Мы смастерили их из легкой твердой сердцевины того дерева, которым пользовались для изготовления луков. Куджо на сильном огне выковал молотом тонкие железные полозья. В железе мы ощущали острый недостаток и пожертвовали кусок на коньки только потому, что в любой момент могли снять его и употребить на более серьезное дело.

Вскоре у нас появились три пары коньков. Мы привязывали их к башмакам ремнями из оленьей кожи и скользили по гладкой поверхности озера вокруг сооружений бобров. Не сомневаюсь, что животные несказанно удивились появлению конькобежцев: мы не раз видели, как они из-под льда с интересом наблюдали за нами.

Спортивные развлечения помогли нам скоротать трудную зиму. Впрочем, зима не затянулась – в этих широтах она летучая гостья. Как только стаял снег, Куджо распахал плугом участок луга, и мы засеяли его кукурузой.

Наше жалкое поле занимало всего один акр, но зато нам предстояло через шесть недель снять первый урожай в пятнадцать приблизительно четвериков.

Не забыли мы также о сотне пшеничных зерен. Мы посеяли их отдельно так бережно и тщательно, словно это были редкие экзотические цветы.

Мария занималась огородничеством. Она посадила дикую земляную грушу и разные корнеплоды, найденные в долине.