И как-то так получилось, что, не сговариваясь, женщины Зитаров сразу же после завтрака принялись кое-что увязывать в узлы, а мужчины смазали колеса телег и осмотрели, в порядке ли сбруя. Они еще не думали об отъезде, это совершенно не укладывалось в их уме. Как можно оставить обжитое, привычное место и отправиться неизвестно куда? Они только готовились на всякий случай, если окажется, что другого выхода нет, если появится что-то более властное, чем их разум и воля. Ведь должна же прийти эта внешняя сила, наступит какой-то роковой момент, иначе человек не в силах сам оставить то, что было смыслом всей его жизни, для чего проливал пот и о чем думал заботливо всю жизнь.

Но ничего необыкновенного не случилось. Никто не сказал решающего слова: «Иди!» Все произошло совсем незаметно, само собой. Вначале человека охватывало равнодушие, апатия и душевная усталость. Ему не хотелось больше думать и до конца понять происходящее. Постепенно он поддавался массовому психозу, потребности двигаться, и, наконец, его подхватывало течение, и он инстинктивно доверялся ему, надеясь, что оно унесет его прочь от ужасов войны, от неприятеля, от ненавистной власти баронов.

Сармите и ее матери было легче решиться. Они уже снялись с насиженного гнезда. Зитары не были ни их домом, ни родиной. Уходя отсюда, они ничего не теряли. Везде их ждало то же, что и здесь: если теперь оставаться на месте, то какой же смысл был уезжать из своего дома. Они связали вещи и положили их на воз, забрав с собой все, что имелось. Глядя на них, и Зитары стали грузить на подводу более ценные вещи. Но разве в состоянии увезти две, пусть даже сильные лошади имущество, накопленное и пополнявшееся тремя поколениями? Самая основа их жизни, дом и земля, оставалась на месте. И когда возы были нагружены до отказа, все увидели, как много всего остается. Старый хозяин на миг словно протрезвел.

«Что я делаю? Ведь это сумасшествие…»

Но он не высказал этого. Растерянный ходил он по двору, касаясь то одной, то другой вещи, и в раздумье посматривал на дорогу. Там, поскрипывая и пыля, тянулись караваны беженцев, и ниоткуда не приходило ответа на сомнения капитана Зитара.

— Папа, а если бы мы поехали морем? — заикнулся Янка. — У нас две лодки, и погода совсем тихая…

Море… В самом деле, как он мог забыть об этом? В две лодки поместится гораздо больше вещей, чем на двух подводах. Янка, Эрнест и Криш могут ехать морем, а хозяин с женщинами — на лошадях. В одном из прибрежных селений они встретятся. Но тогда следует сейчас же собираться.