Милое, бесхитростное сердце. Она живет мыслями о завтрашнем дне, мыслями о тебе и о какой-то далекой мечте. Дом на берегу моря, несколько пурвиет земли и яблоневый сад, где моряк может отдохнуть после далекого рейса. Ты делаешь прививки на молодые деревца, для возбуждения аппетита копаешь грядки, и на твоем дворе высится мачта с реями и парусником на верхушке — так же, как в Зитарах. Со своего балкона ты любуешься синими водами залива, где виднеются парусники, покачиваются на волнах рыбачьи лодки и в тумане гудят пароходные сирены. Изредка, пока ты еще молод, уходишь в плавание, потом остаешься на берегу, посасываешь длинную трубку и рассказываешь мальчуганам о ветрах, которые называются пассатами, и теплых странах, где растут банановые деревья. И у тебя есть гнездо, есть нежный друг, который натрет спину, если тебя мучат боли в пояснице, — он ничего не требует, разреши только ему находиться рядом с тобой.

Так можно было думать, когда образцом служил отец, и так можно будет думать, когда тебе перевалит за сорок. Сейчас же ты живешь в шумных доках сегодняшним днем, ждешь наступления утра, когда капитан принесет деньги, и ты пойдешь на Маркет-стрит, к той, которая тебе ничего не обещает. И чтобы ночь не казалась такой долгой, ты пишешь письмо на двух-трех страницах: бумага стоит недорого, а кое-кому оно доставит радость. И возможно, ты не лжешь ей, ведь сердце человеческое обширно — там хватает места многим. Ты говоришь «милая Лилия», и так оно и есть на самом деле. Ты загорался, возможно, воспламенишься и опять, бежал и вернулся; Гольфстрим жизни струится и вдоль прохладных, и вдоль жарких берегов. Как поется в песне о вольной морской птице чайке?

Ты тоже похож на эту счастливую, радостную птицу. Устав летать, ты возвращаешься на берег и отдыхаешь на песчаных отмелях.

Ночь тянется бесконечно долго, еще бесконечней будет грядущий день. Почему тебе не спится? Ты пишешь одно письмо, затем другое — своему маленькому брату, такому же мечтателю, как ты. Ты ежемесячно посылаешь ему деньги, чтобы он мог посещать школу, и сердишься на него, что он благодарит тебя за такие пустяки. Благодарить за деньги! Какой абсурд! Тогда ведь и Мод… Благодарность — тень радости. Почему мы не можем делать приятное своим друзьям, не затрудняя их выражением чувств благодарности?

Два часа ночи. В доках тишина. Судно уснуло. Только ты один, словно призрак, не спишь и грезишь наяву. А жаль, что ты сейчас один. Надел бы ты на плечо гармонь, свой новый, замечательный инструмент, купленный после гибели «Пинеги». Это настоящий маленький орган с чистым, нежным звуком, и ты играешь на нем, как редко кто умеет. Если бы ты не стал штурманом, ты был бы музыкантом, играл бы в портах, на судах, в матросских кабачках. В твою шапку кидали бы деньги, тебя приглашали бы к столам, возможно даже, у тебя была бы маленькая обезьянка или собака, умеющая ходить на задних лапах. Но к Мод Фенчер ты не пошел бы с гармонью. Сколько стоят эти серьги? Восточная чадра?