* * *

Полный желания избавиться от бесконечной суеты притворного общества, господствующего в столице Российской империи, я в конце 1792 года обратился к нашей милостивой государыне императрице Екатерине II с прошением позволить мне путешествие по южным провинциям ее необъятной империи, частично для восстановления моего здоровья, частично для наблюдений за явлениями природы, чтобы завершить составление моей ботанической коллекции. Моя просьба была уважена, и Ее Величество снабдили меня рекомендательными письмами к губернаторам всех провинций, которые я предполагал посетить. Воодушевленный таким образом, я выехал из Санкт-Петербурга в 2 часа утра 1 февраля 1793 года, сопровождаемый моей возлюбленной женой и дочерью, чтобы насладиться вместе с ними первыми прелестями весны на южных берегах Волги…

В окрестностях Енотаевки мы снова встретили калмыков, которые надеются провести здесь зиму своими многочисленными ордами, но в этом году были заражены оспой, распространившейся по Волге и вынудившей их рассеяться; эта болезнь ужасна и погибельна для них как чума.

По новейшему списку, который я достал, остатки этого замечательного народа, который с учреждением провинциального управления и разделом земель оказался в очень стесненном положении, насчитывает сейчас 8229 кибиток, или семейных палаток. Несмотря на разделение большой орды Дербетов, они, испытывая неудобства вследствие своей многочисленности, после того как прекратился род их наследственных князей, отделились от соседей и поселились между Доном и Яиком, где они объединились с казаками; они насчитывают в настоящее время 4900 кибиток, или очагов, в Приволжских степях… К этому числу можно прибавить 200 человек обращенных, свободных и цивилизованных калмыков, которые проживают в Астрахани и ее окрестностях. В моей «Коллекции для разъяснения истории монгольских племен» я дал детальное описание их конституции, образа жизни, религиозных верований и идолопоклонства, которое насчитывает наибольшее число последователей. Предпринимались неоднократные попытки к тому, чтобы приучить их вести оседлый образ жизни, но они настолько привыкли к бесконтрольному и бродячему образу жизни, что только из нужды их непрочного братства, которое позже стало переселяться в провинцию Сонгари в китайских владениях, их правители получили в настоящее время возможность заставить этот непостоянный народ обратиться к земледелию и жить оседло.

Этот народ наложил свой отпечаток и на те народы, с которыми он смешивался: на китайцев и русских, живущих за Байкалом.