— Вы хотите выяснить, не явился ли я к вам по поручению графа Марийяка?

— Да… Ведь это он попросил вас зайти ко мне, верно? Он встретился с королевой Наваррской, она ему все рассказала. Она стремилась оградить его… от такой презренной твари, как я. Конечно, я его недостойна…

— Да нет же, вы заблуждаетесь. Граф де Марийяк вовсе не посылал меня к вам.

— Так вы не от него? — вскричала Алиса и разрыдалась, закрыв лицо руками.

Шевалье встал перед ней на колени и начал говорить спокойно, но твердо. Голос его был полон искреннего участия:

— Прошу вас, успокойтесь! Клянусь вам, я уже забыл те слова, что вы произнесли в беспамятстве. В чем бы вы ни были виноваты, для меня вы только несчастная, истерзанная страданиями женщина. Мне известно, сколь страстно вы любите моего друга. Такая любовь может искупить любые грехи!

— Ах, продолжайте, продолжайте же! — пролепетала Алиса. — Я так долго мучилась в одиночестве — и совсем никого рядом…

Шевалье поднялся, за руки притянул Алису к себе, нежно обнял и легко прикоснулся губами к ее дивным волосам. И столько братской любви было в этом поцелуе, что Алиса почувствовала, как в ее душе вновь воцаряются мир и покой.

Жан заговорил с Алисой спокойно и нежно:

— Он любит вас. Поверьте, ни одну женщину в мире не любили с таким благоговением, с такой страстью. Он не желает знать о вас ничего дурного: вы — его святыня, его радость, его жизнь!.. Не думайте, он ничего такого мне не говорил, но в каждом его слове, в каждом взгляде сквозит обожание, с которым он относится к вам… Он преклоняется перед вами, вы для него — божество… Успокойтесь, не терзайте себя — беззаветное чувство такого человека способно творить чудеса…

— Нет, — простонала Алиса, — нет… Если бы это было возможно!.. Он так благороден — и ни о чем не догадывается…

— Поймите, он любит вас. Какая разница, известны ли ему ваши секреты? Не сомневайтесь: его душа принадлежит вам так же, как ваша — ему… Только одно имеет значение — ваша безграничная преданность жениху и его верность вам…

— У вас благородное сердце, господин де Пардальян!

— Да, это так, — ответил шевалье с той странной прямотой, которая всегда отличала его слова и поступки. — Я знаю: сердце у меня на месте. Я могу здраво и спокойно судить о ваших переживаниях и вижу, что ваша любовь к графу возвышенна и чиста, даже если вы действительно виновны в тех прегрешениях, о которых говорили… Душа, способная на такое чувство, — прекрасная душа! Счастлив мужчина, которого вы боготворите, и должны быть счастливы и вы, понимая, как он относится к вам!