— С кого начнем? — поинтересовался комендант.

— Сударь, — сказал шевалье и шагнул вперед; в него тут же вцепилось пять пар рук: наверное, охранники опасались какой-нибудь отчаянной выходки.

— Что вам? — буркнул Монлюк.

— Сударь, — решительно заявил шевалье, — молю о милости. Пусть меня допросят первым.

— Нет! — вскричал ветеран. — Так нельзя. Окажите уважение старости!

— Мне все равно, — пожал плечами Монлюк, покосившись на Моревера.

Моревер пристально взглянул на шевалье: юноша замер, устремив прощальный взор на отца.

— Начнем со старика! — объявил Моревер; его лицо исказилось от злобной радости.

Он сообразил, что для шевалье нет пытки страшнее, чем видеть муки отца. Моревер отступил к двери, которая вела в крохотный чуланчик, где палач держал свои жуткие орудия. Сейчас в этой темной каморке затаилась женщина в черных одеждах; лицо ее скрывала длинная вуаль. Похоже, посещение камеры пыток не было внове для этой особы. Она кивнула Мореверу, и тот приказал:

— Делай свое дело, палач!

— Значит, сначала — старика? — уточнил тот скучающим тоном.

Помощники палача и несколько солдат вцепились в Пардальяна-старшего.

— Батюшка! Батюшка! — прорыдал шевалье.

Его сердце едва не разорвалось от горя; в отчаянии Жан сжался, потом резко расправил плечи, но на нем сразу повисли восемь солдат. Шевалье дрался, как безумный; раздались вопли и топот ног, обутых в сапоги. Монлюк выхватил кинжал, а Моревер заорал:

— Цепи! Сковать его по рукам и ногам!

Вдруг дверь камеры пыток резко открылась, и голос сильно запыхавшейся женщины перекрыл грохот схватки.

— Именем короля! Отсрочка! Допрос откладывается!

При словах «Именем короля!» все замерли на месте — начиная с палача, в замешательстве выронившего оковы, и кончая Моревером, прикусившим губу, чтобы не завопить от разочарования. Содрогнулась в темной каморке и Екатерина Медичи.

В зал вбежала молодая дама в простом элегантном платье; она в волнении бросилась к узникам; сострадание в ее глазах сменилось радостью.

— Благодарю тебя, Дева Мария, моя святая покровительница! — тихо промолвила женщина. — Я не опоздала.