Король улыбнулся и снял свою знаменитую серую шляпу, увенчанную роскошным султаном.

— А без шляпы вы бы узнали меня?

— Конечно, сир. Ваш наряд скромен и даже беден, но королевского достоинства он скрыть не в состоянии.

— Черт меня возьми! — воскликнул Беарнец. — Вы мне очень нравитесь, господин де Пардальян!

— Сир, шестнадцать лет назад, в 1572 году, ваша покойная матушка, Жанна д'Альбре, соблаговолила сказать мне немало добрых слов…

— Матушка… в 1572 году… подождите! Неужели вы — тот самый Пардальян, что спас королеву Жанну в Париже от гибели?

Король, видимо, был искренне растроган, а довольный Пардальян улыбнулся:

— Похоже, и вы меня узнали, сир, хоть я и не ношу белого султана.

— Моя матушка столько раз рассказывала мне о вас, — воскликнул король Наваррский. — Позвольте пожать вашу руку!

Пардальян пожал руку королю, и Генрих громко позвал:

— Агриппа! Агриппа!

Тот самый офицер, что провожал короля в лагерь, появился в палатке.

— Слушай, Агриппа, вели прислать сюда бутылочку сомюрского, я с удовольствием выпью его вместе с господином де Пардальяном. Он — старый друг моей матушки.

Офицер с удивлением взглянул на шевалье и вышел. Вскоре солдат принес бутылку и два стакана. Король сам разлил вино и поднял свой бокал:

— За ваше здоровье, господин де Пардальян!

— За ваше здоровье, Ваше Величество!

— Неплохое вино! — заметил Генрих. — Правда, у меня в окрестностях Нерака есть и получше.

— Не думаю, сир, — возразил Пардальян. — Ваши южные вина слишком терпкие, густые, они туманят голову. А вот сомюрское вино — легкое, игристое, пенистое; истинно французское вино…

— Французские вина для меня чужие, — вздохнул Генрих Наваррский, — они никогда не будут принадлежать мне, увы!

— А уж это зависит от вас, сир!