— Десять миллионов!

Леонора склонилась к нему с загадочной улыбкой и промолвила вкрадчиво, словно бы завлекая его в тенеты своих мыслей:

— Я понимаю тебя, Кончино, ты говоришь себе, что с подобным состоянием можно достичь самых головокружительных высот… даже если король останется жив. Нет рычага мощнее золота, если умело им распорядиться, не так ли?

— О, сага mia! с такой суммой я могу купить… и самого короля, если, конечно, захочу!

Леонора нагнулась к нему еще ближе и, обжигая его своим пылающим взором, произнесла глухо:

— Вы совершенно правы!

До этого момента она говорила ему «ты», теперь же перешла на «вы». Ничего необычного в этом не было. По десять раз на дню случалось им перескакивать с разговора официального на тон фамильярной близости, и ни один из них не обращал на это ни малейшего внимания.

Почему же сейчас эта перемена разом напомнила Кончини о тревогах, связанных с Бертиль? Он и сам не смог бы внятно ответить, однако чувствовал, что Леонора готовится нанести удар, и что все, сказанное ею до сих пор, именно к этому и ведет.

А она продолжала невозмутимым тоном, но в голосе ее уже звучала глухая угроза:

— Вы думаете, что нам остается лишь откопать клад и сложить в наши сундуки это золото? Должна вас разубедить. У нас попытаются отобрать эти миллионы. Их придется завоевывать в борьбе… И борьба будет ожесточенной, яростной, быть может, даже смертельной.

Кончини выпрямился во весь рост, и глаза его вспыхнули огнем:

— Тем лучше! — воскликнул он. — Сражение? Я буду только рад! Хотя, по правде говоря, мне непонятно…

— Кончини, — холодно сказала Леонора, — чтобы найти сокровище, придется произвести настоящие раскопки. А это неизбежно привлечет внимание тех, кто знает, что клад находится в Монмартре… И таких людей немало!

— Как же быть?

— Это не так страшно. Я беру это на себя. Тем не менее с этого момента мы вступаем в борьбу с королем.

— Corpo di bacco! — пробормотал Кончини, заметно помрачнев.

— Король нам не страшен! — резко бросила Леонора. — Нам придется вступить в борьбу… и это гораздо серьезнее! с целым полчищем святых отцов, которые давно жаждут заполучить сокровище… они ищут его уже двадцать лет — с тех пор, как узнали о нем!

— Diavolo, diavolo! — шептал Кончини, мрачнея все больше.

— Но и это не страшно! Против нас выступит. Жеан Храбрый… Не улыбайтесь презрительно, Кончино… Этот юноша представляет для нас большую опасность, нежели король и святые отцы вместе взятые. Вы поймете, когда я объясню вам причину. Жеан Храбрый не страшен нам, как король и святые отцы, но это еще один довод в пользу того, что он должен навсегда исчезнуть. Вы видите теперь, почему я, не питая к нему ненависти, приговорила его.