Вечером Ландри поделился своими соображениями с Вальвером. Тот признал их разумными и вручил слуге необходимую сумму.

На следующее утро, около одиннадцати, Ландри положил в карман письмо для Флоранс, записку для Ла Горель и туго набитый кошель, завернулся в плащ и вышел на улицу Коссонри. Понятно, что Кокнар был настороже. Но ведь он находился в хорошо знакомом торговом квартале, где толпилось столько народа, что Ландри совсем не обратил внимания на человека, которого повстречал на улице Свекольный Ряд.

И совершил таким образом роковую ошибку: человек поджидал тут именно Ландри. Это был Стокко.

Головорез трясся от волнения: Леонора дала ему пять дней на то, чтобы он привел к ней Ландри Кокнара, и это был последний, пятый день. Мы помним, что в случае неудачи Стокко ждала петля. И каждый вечер, когда бандит возвращался ни с чем, Галигаи холодно напоминала ему:

— У тебя осталось только четыре дня… — Только три… — У тебя всего два дня… — Это твой последний день… Не найдешь — и ночью тебя вздернут!

Стокко знал, что Леонора его не пощадит. И тем утром он прихватил с собой все свое золото и несколько любимых вещиц. Как и Ландри, Стокко дорожил собственной шкурой и решил, если потребуется, сбежать от своей хозяйки в Италию.

Ясно, что Стокко не был так рассеян, как Ландри. Увидев человека, которого он напрасно подкарауливал вот уже пять дней, негодяй страшно обрадовался. Обернувшись, он мигнул четырем или пяти типам, которые весьма смахивали на разбойников. Находясь на приличном расстоянии от Стокко, эти славные люди не сводили с него глаз.

Прикрыв лицо плащом, Стокко живо двинулся за Ландри. Сообщники мерзавца последовали за ним.

Вскоре Ландри свернул направо, на улицу Носочную, которая являлась продолжением улицы Сент-Оноре. Там Стокко ловко сунул Кокнару между ног ножны своей длинной шпаги.

Ландри Кокнар ругнулся и грохнулся в канаву. Не успел он подняться, как на него навалились молодчики Стокко. Ландри скрутили, сунули в рот кляп, завернули в плащ и потащили неведомо куда. Все это случилось с ошеломляющей быстротой.

Кокнару показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он почувствовал, как его не слишком аккуратно опускают на деревянный стул… Веревки на ногах разрезали, плащ развернули. Потом отобрали у Ландри шпагу, и грубые руки стали ощупывать его колет, проверяя, нет ли у пленника другого оружия.

Но веревок на руках не развязали. Не вынули кляпа. И не размотали длинного широкого шарфа, который навертели перед этим пленнику на голову так, что Ландри ничего не видел.