— И он согласился? — поразился Одэ.

— Говорят же вам, что я передал ей ваше письмо! — укоризненно взглянул на своего господина Кокнар.

— А во-вторых?.. Раз ты сказал «во-первых», то должно быть и «во-вторых».

— Во-вторых, я потребовал у него приданого, — заявил Ландри.

— Боже! И для кого же? — спросил потрясенный граф.

— Разумеется, для малышки, для кого же еще!

— Ты потребовал приданого для Флоранс?

— Да, сударь. Кругленькая сумма получилась, надо сказать. Сто тысяч ливров…

— Сто тысяч ливров!..

— И ни ливром меньше.

— И он выложил тебе сто тысяч ливров?

— Без всяких разговоров!.. Говорят же вам, что он согласился на все мои условия. Покладистый, в общем-то, господин этот сеньор Кончини… Только надо найти к нему правильный подход! И мне сегодня это удалось!

Вальвер посмотрел на Пардальяна и покачал головой. Тот тоже покачал головой. А Эскаргас и Гренгай просто покрутили пальцами у висков. Мол, тронулся малый.

Ландри расхохотался и сказал:

— Что, не верите? Вы мне не верите, господин шевалье?.. И все остальные тоже?.. Так смотрите же, достойные продолжатели дела Фомы неверующего! Убедитесь сами!

И Кокнар сорвал скатерть с аккуратно уложенных мешочков.

Но его товарищи и бровью не повели. Наверное, они подумали, что там просто песок или камни… или опавшие листья. Тут Ландри заверещал и захрюкал на все лады, на что он, как известно, был великий мастер. И, как на торжественном приеме, громко заявил:

— Подойдите сюда, Фомы вы неверующие. Смотрите, трогайте, запоминайте…

Схватив первый попавшийся мешочек, Ландри высоко поднял его и резко перевернул. Монеты дождем хлынули на стол и с приятным звоном запрыгали по паркету.

Тут Вальвер, Гренгай и Эскаргас бросились вперед. Даже Пардальян подошел к столику. Всем хотелось подержать в руках желтые монеты, позвенеть ими и убедиться, что они не фальшивые.