Эти неожиданные похвалы вернули влюбленных с небес на землю. Флоранс зарделась от удовольствия, а Вальвер изящно поклонился и поблагодарил:

— Лестные слова короля — лучшая для меня награда.

Повернувшись к Фаусте, Одэ продолжал:

— С помощью четверых товарищей, имена которых известны Его Величеству, я взорвал утром три дома, превращенных испанцами в тайные склады оружия. За этими испанцами мы наблюдаем уже около недели. Клянусь честью, что это правда. Если вам, герцогиня, мало моего слова, я предъявлю доказательства… Неоспоримые доказательства, мадам…

Выйдя вперед, он неотрывно смотрел на Фаусту. И она поняла, что лучше с ним не связываться. Иначе ее уведут отсюда гвардейцы Витри… А потом ей отрубят голову.

— Я тоже знаю вас с давних пор, господин де Вальвер, — ответила герцогиня с самой обворожительной улыбкой, — и мне приятно заявить во всеуслышание, что я считаю вас одним из самых смелых и достойных людей благородного звания, которыми так богата ваша страна. У меня нет оснований сомневаться в вашем слове.

Вальвер поклонился и скромно отступил назад, а Фауста величественно вскинула голову и громко произнесла:

— Я приехала сюда с самыми добрыми чувствами, и мне был оказан незабываемый прием. Представляя монарха, который братски привязан к Вашему Величеству, я не могу допустить, чтобы дружба, соединяющая наши страны, была омрачена происками преступников, позорящих благородную нацию, которая по праву гордится своей рыцарской прямотой. Посему, в присутствии Ее Величества королевы-матери, в присутствии верховного главы вашего совета монсеньора маршала д'Анкра, в присутствии всех этих знатных сеньоров и дам я хочу заклеймить позором этих отъявленных негодяев и умоляю Ваше Величество принять мои нижайшие извинения за это досадное происшествие. Заверяю вас, что, вернувшись к себе, я немедленно велю разыскать виновных. Они будут наказаны по всей строгости, в назидание другим… Если эти меры, сир, представляются вам недостаточными, я готова выполнить любое ваше требование на сей счет.

Таким образом, упредив все возможные обвинения, Фауста вынуждала короля довольствоваться тем, что предложила сама. Разумеется, этот ловкий ход удался лишь потому, что Людовик не знал, что герцогиня сама возглавляла заговор испанцев, который минуту назад так энергично заклеймила. По поведению Вальвера Фауста сразу поняла, что юноша ничего не сказал королю. Возможно, Людовик что-то подозревал, но доказательств у него не было. Не встретив сопротивления, король сразу успокоился и холодно промолвил: