— А куда ведет этот ход, сеньор д'Альбаран?

— Никуда, граф, — ответил тот. — Как видите, он довольно узкий. И длинный. А кончается тупиком.

— Тупиком! — разочарованно повторил офицер, которого только что назвали графом. — Да, похоже на то… Мы пробрались в подвал фермы по другому подземелью. Но что, если все эти коридоры как-то сообщаются между собой?

«Да, он соображает, этот граф! — подумал Пардальян. — Гм, граф… Эти благородные идальго, все они величаются графами или маркизами, а у самих ни кола ни двора».

— Не волнуйтесь, граф, — успокоил своего помощника д'Альбаран. — Этот ход мы обследовали дюйм за дюймом. Будь здесь хоть какой-нибудь лаз, мы обязательно обнаружили бы его.

«Плохо, значит, обследовали!» — усмехнулся про себя Пардальян.

Испанцы вошли в пещеру — но долго там не задержались. Оба дворянина выкатили в коридор по бочонку. Не жалея великолепного колета из бархата и атласа, великан тащил в руках два бочонка, поставленных один на другой.

Узнав бочонки, Пардальян немало удивился:

«Порох! Пули!.. Какого черта они их перетаскивают?»

Тут он хлопнул себя по лбу: «Какой же я дурак! Это ведь они из-за меня суетятся! Для Фаусты не секрет, что я знаю об этой пещере… И герцогиня решила, что я могу взорвать этот склад, как и три остальных… вот и распорядилась… Все правильно… Но она и не подозревает, что я сумел проникнуть и в подвалы фермы! Так что зря она старается… Точно, точно!.. Все так и есть!»

Однако на самом деле Пардальян не был до конца уверен, что «все так и есть»: шевалье начал смутно догадываться об истинной причине всей этой возни. Но его подозрение было таким чудовищным, таким невероятным, что Пардальян гнал от себя эту страшную мысль.

Но она постоянно возвращалась, и ему захотелось выбраться из укрытия, подкрасться поближе, присмотреться…

К несчастью, д'Альбаран после первого же похода в пещеру распорядился:

— Выкатывайте сюда бочонки, а я буду поднимать их по лестнице и размещать наверху.

И Пардальяну пришлось остаться в нише. В результате он слышал голоса обоих подручных д'Альбарана и видел, как благородные идальго таскают бочонки, но не мог следить за тем, что происходило у него над головой.

Шевалье не придал этому особого значения. Однако…

Трудясь в поте лица, испанцы шутили и смеялись. И болтали как сороки… Из их разговора Пардальян и узнал о том, чем занимался великан в верхнем погребе. Так шевалье убедился, что его страшная догадка была верной.

Его охватило холодное бешенство.

«Мерзавцы! Они минируют дом!.. Чтобы утром я взлетел на воздух!.. Вот что придумала Фауста!.. Минируют и веселятся… Им, видите ли, смешно, что взрывом человека разорвет на части!.. Какие же они негодяи! Поразбивать бы им головы о стену… А Фаусте надо бы шею свернуть! Ногой бы раздавить эту гадину ядовитую…»