Призрак вышел из дома, они за ним. Дверь за ними захлопнулась сама собой. Лагард и его подручные видели, как они вышли. Лагард хотел было броситься за ними, спросить, в чем дело. Но, увидев, какие они потерянные, какие мрачные, как искажены их лица, замер в изумлении. Ему показалось, что происходит нечто странное, нечто чудовищное, нечто далекое от реальности, — и он, не сумев справиться с удивлением и страхом, решил издалека проследить за тем, что будет делать дальше эта фантастическая троица.

Призрак двигался медленно, походка его была размеренной. Иногда он оборачивался и делал какие-то знаки.

Так они добрались до Кладбища Невинных и вошли туда. Сначала призрак, за ним — маршал и великий прево, затем и Лагард, продолжавший издали наблюдать за происходящим.

Сцепленные руки Роншероля и Сент-Андре судорожно сжались.

— Она идет к могиле! — прохрипел великий прево.

— К своей могиле! — еле слышно уточнил маршал.

— Не пойдем за ней!

— Да-да, вернемся, выйдем с кладбища!

Призрак повернулся к ним и сделал знак рукой.

И они пошли вперед.

Призрак подошел к могиле.

Призрак повернулся к ним. Теперь они ясно видели бледное лицо, которое при свете луны казалось совсем белым. И больше ничего не видели. Стоя у могилы, призрак заговорил. Он сказал:

— Мари де Круамар умерла. Зачем вы ее звали?

Они сами были едва живыми от страха. Раскрыв рты, они смотрели и слушали.

— Я умерла… Вы это знаете. Это вы убили меня. Франсуа был всего лишь кинжалом, ударившим меня в сердце. А вы были мыслью, которая убивает наповал. И вот я умерла, здесь моя могила… Послушайте, какую надпись велел выбить ваш хозяин Анри на моем могильном камне: «Здесь покоится Мари… Пусть она — с небесной высоты — простит тех, кто убил ее… А живые за нее отомстят…»

Они не пошевелились. Не двинули пальцем. Они больше не дрожали. Призрак еще более глухим, еще более отдаленным, еще более затуманенным голосом продолжал:

— Пусть она простит тех, кто убил ее… Слушайте, слушайте, вы, убившие меня! Эта мольба напрасна… Она так и останется лишь написанной на этом камне… Слушайте, слушайте! Я никого не простила! Я не прощаю! И не прощу никогда!

Внезапно голос призрака изменился, не просто стал громче — прогремел над кладбищем:

— А живые за меня отомстят!

В то же мгновение призрак исчез, будто испарился. Роншероль и Сент-Андре стояли оглушенные, сгорбившиеся, еще сомневающиеся в том, не изменил ли им рассудок, не бредят ли они.