Никогда еще она так остро не ощущала разницу между ними: его белая кожа и ее черная. В этот момент она не знала, что он будет делать. Она чувствовала энергию в его теле, каждый мускул напрягся, как лев, готовый к прыжку. Возможно, он выйдет из комнаты, и она никогда больше его не увидит. Его желтые глаза были непроницаемы, не давая ни малейшего намека.

Затем, забыв о матери-настоятельнице за дверью,Мунго взял ее руку и сжал в своей.

- Клянусь тебе.’

Он заглянул ей в глаза, и в них не было и следа коварства или обмана. Он имел в виду то, что сказал. И все же внутри себя он с удивлением обнаружил, что его странным образом не трогает данная им клятва. Его щека все еще болела от пощечины, которую она ему отвесила, но совесть его не мучила. Извиниться за то, что он сделал, значило бы сделать его лицемером, а он никогда им не будет. Почему он должен желать прощения?

Где-то между резиденцией Пендлтона и невольничьим рынком Гаваны в нем произошла перемена. Жар его гнева остыл до чего-то непреклонного, такого твердого, что даже чувство вины не могло его поцарапать. Если он и чувствовал что-то, то только укол беспокойства от того, как мало он мог чувствовать - рудиментарное воспоминание о том, что когда-то в нем были глубокие эмоции.

От этого легко было отмахнуться. Есть только один закон на этой земле - закон, который дает сильным и богатым власть над слабыми и бедными.

Он поцеловал Камиллу в лоб. По его мнению, он уже перешел к более практическим проблемам. Возможно, есть способ найти деньги.

‘Если бы у меня был миллион долларов, что тогда? Я просто пойду к мистеру Джексону и скажу ему, что хочу купить ссуды Честера? Продаст ли он их мне, как частному лицу?’

‘Он продал бы их кому угодно, если бы это было выгодно, но он делает состояние на своих займах Честеру. Тебе нужно будет дать ему повод продать. Поколебать его веру в Честера.’

- Как бы я это сделал?’