Пенрод отпустил его. “Все эти люди будут убиты, если только они не отступят с боем.”

“И нас убьют вместе с ними, если мы не выберемся отсюда, - ответил Райдер. “Так ты идешь?”

Пенрод опустил бинокль. “Нет, пока нет.”

“А как же Эмбер?- Сказал Райдер.

Пенрод чувствовал ее имя, как клеймо на своем сердце. Он взглянул на людей, спешащих к ним, на бегущие войска, разбивающиеся вокруг лагеря. Некоторые из сержантов Аскари приказывали солдатам выстроиться вокруг них, но без особого успеха. Другие несли с поля боя своих раненых и умирающих офицеров. Казалось, что ни один офицер не выжил. Там, где они стояли, костры и повозки с багажом свиты Альбертоне служили оплотом против наплыва людей, отбивающихся от поля боя и их преследователей.

Пенрод проверил свой револьвер. “Ты можешь идти вперед или остаться, но я не уйду от этого. Ещё нет.”

Райдер колебался. Пенрод мог угадать его мысли. Райдер знал, что у него гораздо больше шансов спасти Эмбер с его помощью.

“Очень хорошо” - сказал он наконец с рычанием.

- Постарайся не путаться под ногами, - сказал Пенрод и схватил одного из бегущих мимо Аскари. “Вы говорите по-итальянски? Арабский язык?”

Ни один из этих языков не сработал, и Пенрод втолкнул его обратно в поток солдат, а затем услышал, как его окликают по имени. Какой-то человек пробирался к нему сквозь толпу, и Пенрод, протянув руку, оттащил его в сторону. Это был Ариам, тот самый сержант, с которым он гонялся в Массовахе. На щеке у него была глубокая рана, а левая рука неуклюже висела. Его кожа была пепельной от усталости, а белая куртка покрыта пылью. Пенрод мог прочесть историю своей битвы по его ранам, по широкому пятну на груди - такому же красноватому, как и пояс, - где он нес раненого.