- Боюсь, именно это она и делает. У полиции есть досье на нее, в котором содержится достаточно обвинений, чтобы посадить в тюрьму любого, у кого меньше связей. Она очень близка к самому радикальному крылу движения за свободу чернокожих в Южной Африке. Сантен многозначительно посмотрела на Шафран и повторила слова: - ‘Очень близка".

- О ... - сказала Шафран. - Ты имеешь в виду...?

- Да. Я верю в это. У меня есть своя разведывательная сеть. Женщина в моем положении, с таким количеством местных работников, должна знать, что думают и делают черные лидеры. Я не обсуждала деятельность Тары с Шасой. Возможно, он и сам не все осознает. Но у него должны быть свои подозрения.

- Теперь все имеет смысл. О, черт! Сегодняшняя прогулка была худшим, что я могла придумать.

- Ты не должна была знать, моя дорогая. У тебя были добрые намерения.

- Надеюсь, он не думает, что я тоже коммунистка. Или что я изменяю своему мужу.

- Я уверена, что нет. Ты либеральна в своих взглядах, но ты не коммунист. Ты слишком похожа на Кортни для этого! А вы с Герхардом либо величайшие актеры в мире, либо счастливы в браке, как и любая другая пара.

- Последнее, слава Богу. Но я полагаю, с точки зрения Шасы, это только ухудшает ситуацию. Я имею в виду, мы напоминаем ему о том, чего у него нет.

- Да, дорогая, осмелюсь сказать, что ты понимаешь. Но вряд ли это твоя вина. А теперь давайте вернемся к мужчинам, пока они не подумали, что мы сбежали.

- ‘А, вот и ты, моя дорогая! - воскликнул Герхард, когда Шафран и Сантен вернулись к своему столику. - Мы уже начали задаваться вопросом, что с тобой случилось.