Молодая графиня де Лириа незадолго до вступления в брак с маркизом де Фуэном Кастильей опасно захворала и все бредила в горячке, впав в своего рода безумие. Весь Бургос искренне интересовался этими двумя знатными семействами, и весть о недуге графини де Лириа поразила всех. Отцы-театинцы также узнали об этом, вечером же Санудо получил письмо следующего содержания:

Отец мой!

Святая Тереза сильно разгневана и говорит, что ты меня обманул, не щадит она также горьких упреков донне Мендосе за то, что дуэнья сия ежедневно проезжала со мною мимо коллегии театинцев. Святая Тереза любит меня гораздо больше, чем ты… Голова моя кружится — испытываю несказанные боли — умираю.

Письмо это писано было дрожащей рукой и почти неразборчиво. Внизу было приписано иным почерком:

Бедная моя больная пишет в день два десятка подобных писем. В эту минуту она уже не в состоянии взяться за перо. Молись за нас, отец мой. Вот все, что я могу тебе сообщить.

Санудо не вынес этого удара. Одурманенный, смущенный, он не мог найти себе места, сидел как на иголках, то и дело входил и выходил. Всего приятнее для нас было то, что он не появлялся в классе или, самое большее, приходил на столь короткий срок, что мы могли вытерпеть его наставления без скуки.

Кризис протекал благоприятно, и старания опытных врачей спасли прекрасную графиню де Лириа. Больная медленно возвращалась к жизни. Санудо же получил письмо следующего содержания:

Отец мой!

Опасность миновала, но болезнь до сих пор еще терзает разум. Юная особа ежеминутно может вырваться из моих рук и выдать свою тайну. Благоволи подумать, не мог ли бы ты принять нас в твоей келье. Ворота у вас запираются лишь около одиннадцати, и мы придем, как только стемнеет. Быть может, советы твои будут более действенны, чем реликвии. Если такое состояние продлится дольше, то и мой разум помутится. Заклинаю тебя именем Господним, отец мой, спаси честь двух знатных семейств.