С тех пор я не видел его больше, но сердца наши всегда вместе.
Когда цыган дошел до этого места своего повествования, ему дали знать, что дела табора требуют его присутствия. Как только он удалился, Веласкес взял слово и сказал:
— Хотя я обращаю все внимание на слова нашего вожака, я тем не менее не в силах уловить в них ни малейшей связи. И в самом деле, я не знаю, кто говорит, а кто слушает. Тут маркиз де Валь Флорида рассказывает свои приключения дочери, которая пересказывает их вожаку, который нам вновь их рассказывает. Это настоящий лабиринт. Мне всегда казалось, что романы и другие произведения подобного рода следует писать и печатать в несколько параллельных столбцов, на манер хронологических таблиц.
— Ты прав, сеньор, — ответила Ревекка. — Итак, например, в одном столбце мы прочли бы, что госпожа де Валь Флорида обманывает своего мужа, а в другом столбце увидели бы, как это событие на него повлияло, что, несомненно, пролило бы новый свет на все повествование в целом.
— Я вовсе не то хотел сказать, — возразил Веласкес. — Но вот, например, герцог Сидония, характер которого я должен исследовать, в то время как я уже видел его на кладбищенских носилках. Так не лучше ли было бы начать с Португальской войны? Тогда во втором столбце я увидел бы доктора Сангре Морено, размышляющего о проблемах врачебного искусства, и уже не удивился бы, видя, что один персонаж потрошит останки другого.
— Ну конечно, — прервала Ревекка, — постоянные неожиданности только лишают рассказ какой бы то ни было занимательности, ибо никогда невозможно угадать, что после чего произойдет!
Тогда я взял слово и сказал, что во время Португальской кампании отец мой был еще чрезвычайно молод и что нельзя было достаточно надивиться той проницательности, какую он проявил в деле герцога Медины Сидонии.
— О чем говорить, — сказала Ревекка, — если бы твой батюшка не начал драться по очереди с одиннадцатью офицерами, могла бы произойти ссора, а посему он правильно сделал, что ее предупредил!
Мне показалось, что Ревекка попросту издевается над нами. Я обнаружил в ее характере нечто насмешливое и скептическое. Я подумал, что, кто знает, не могла ли бы она поведать нам о своих приключениях, нисколько не похожих на историю небесных близнецов, и решил ее об этом спросить. Между тем настало время расставаться, и каждый пошел к себе.
День двадцать девятый
День двадцать девятый
Мы собрались довольно рано, и цыган, воспользовавшись свободным временем, так продолжал рассказ о своих приключениях: