— Ой, Мансур, наконец-то ты зашел. Я же говорила, называть меня тетей Верой. Ой, а мы ездили к тебе в больницу, а нам говорят выписали. Приехала к тебе в школу, а говорят отчислили. Отцу твоем звонила он ничего толком так и не сказал. Что случилось Мансур? Где ты вообще живешь?

— Н-да… Не ожидал. Меня на заочке восстановили, пока в конвойке работаю на сержантской должности.

— А живешь где?

— Комнату снял, там рядом.

— Да зачем же комнату?! Переезжай сюда, будет тебе комната. Ничего не сказал главное, а я тут переживаю. Переезжай к нам немедленно.

— Ну что вы говорите? У вас же девочки, неудобно, да еще… и вообще… А как там у дяди Паши?

— Не знаю, говорит ничего не бойся, не переживай через неделю все наладится. А как не переживать? Ты бы видел, что они тут натворили, это мы уже все обратно прибрали. Все ведь верх дном перевернули все книги, ящики, все-все-все повытаскивали, еще и в одном месте пол чуть не продырявили, совсем с ума сошли. На дачу заставили ехать с ними там все чуть не перекопали.

— Нашли что?

— Тут и на даче точно нет. Уж не знаю может где-то еще что нашли мне никто не говорил, но полагаю на работе наверняка искали, может еще где?

— Где?

— Ты не знаешь?

— Что?

— Да нет, ничего. — снова принялась она тереть набежавшие слезы.

— Ну не плачьте вы пожалуйста, раз дядя Паша говорит, что все наладится. А почему через неделю? Что будет через неделю?

— Так выборы же в выходные. Ну я так думаю, что все из-за них. Так что Мансур, переезжай? Я сейчас в комнате одна, Лина тоже.

— А Маша?

— К своему хахалю переехала бестыдница, при отце бы не посмела. Лина тоже стала вести себя… не знаю, задерживается, явно врет где и с кем, все посыпалось, — опять «реки вышли из берегов».

— Ну хватит плакать тетя. Честно говоря, я не против переехать, а точно я вас не стесню?

— Да конечно же нет, хоть будет мужчина в доме, поможешь хоть мне.

— Но я на работе с утра до вечера.