VIII

Почти совсем седой человек лет пятидесяти осторожно приоткрыл дверь и нерешительно остановился на пороге.

— Что там у тебя, Эк? — спросил Мартин Бек.

— Я по поводу автобуса, — сказал седой.

Дверь открылась. Гюнвальд Ларссон недоверчиво обвел взглядом свой кабинет. Его светлый дождевик, брюки и русые волосы пропитались водой, ботинки были в глине.

— Черт, так что же удивительного в том автобусе? — спросил Меландер.

— А то, что как раз автобусы этого типа не ходят сорок седьмым маршрутом.

— Не ходят?

— То есть я хочу сказать, что они обслуживают другой маршрут. А там курсируют немецкие автобусы марки «Бюссинг». Также двухэтажные. Этот очутился на маршруте просто случайно.

— Великолепная ведущая нить, — сказал Гюнвальд Ларссон. — Маньяк, убивающий людей, исключительно в английских автобусах. Ты это хочешь сказать?

Эк только посмотрел на него. Гюнвальд Ларссон отряхнулся и спросил:

— Кстати, что за стая обезьян толчется в коридоре?

— Журналисты, — сказал Эк. — Кто-то должен поговорить с ними.

— Только не я, — сразу заявил Колльберг.

— А Хаммар, или министр юстиции, или кто-то другой из высшего начальства не огласит коммюнике? — спросил Гюнвальд Ларссон.

— Оно, наверное, еще не сформулировано, — ответил Мартин Бек.

Гюнвальд Ларссон оглядел кабинет и большой волосатой рукой убрал с лица мокрые волосы.

— Кто-нибудь уже разговаривал с матерью Стенстрёма? — спросил он.

В комнате наступила мертвая тишина, как будто эти слова отняли речь у всех присутствующих, включая вопрошавшего.