Я (увы!) не политолог, но полагаю, что признание протектората Великобритании над Афганистаном, вкупе с обещанием от имени Российской Империи не входить с афганским эмиром в прямые сношения, это большой шаг назад.

А признание суверенитета Китая над Тибетом и раздел Персии на сферы влияния, хотя и подносились как большое достижение Российской дипломатии, являлись скорее тактическими выигрышами, да и то, весьма спорными. Стратегическое преимущество (и не в первый раз!) получила скорее Великобритания.

А Боснийский кризис? Секретные переговоры господина Извольского за спиной Николая Второго, с австрийским министром иностранных дел Эренталем в 1908 году, едва не закончились очередной Балканской войной, и справедливо считаются тяжёлым поражением российской дипломатии.

В некотором роде, победой Извольского и российского МИДа можно считать Русско-итальянское соглашение 1909 года, когда, поддержав Италию в её претензиях на Албанию, в противовес Австро-Венгрии, Российская Империя изрядно ослабила Тройственный Союз[96]. С другой стороны, победа эта обернулась чередой Балканских войн, которые и стали одной из первопричин Первой Мировой…

… но несмотря на всё это, несмотря на ярко выраженную профранцузскую позицию и несколько сомнительные достижения по посту главы МИДа, Александр Петрович не утратил поддержки Николая Второго, и, хотя и утратил пост министра, сохранил за собой одну из ключевых должностей в министерстве.

Полагаю, отчасти это как раз потому, что впечатление господин Извольский производить умеет…

… и он его произвёл.

Полагая себя человеком, достаточно психологически устойчивым, я, чёрт подери, оказался совершенно не готов к противостоянию с высококлассным дипломатом!

Если поначалу я отыграл пару позиций, сломав простейшую комбинацию по приведению меня к покорности, то несколько минут спустя посол полностью отыграл их. А сейчас, не повышая голоса, безукоризненно вежливо он разносит меня в пух и прах! Понимаю… я, черт подери, всё понимаю…

— … политика, Алексей Юрьевич, не делается с наскока, — устало выговаривает мне дипломат, полуприкрыв воспалённые глаза красноватыми, набрякшими веками, — как бы вам не хотелось иначе!

— Полагаю, — чуть склонил голову Извольский, — что руководствовались вы благими намерениями…

Его щека явственно дёрнулась, а рука, которой они придерживался за спинку стула, сжалась так крепко, что я явственно представил, как она сжимается на моём горле.

— … видя, разумеется, всех служащих МИДа не то прислужниками царского режима, не то бездельниками, взятыми на тёплое местечко исключительно по протекции.