Карты Империи, висящие непременно в любом учебном заведении и немалой части казённых учреждений, на которые подданным полагалось смотреть и проникаться величием, то бишь размерами. Даже грамотному человеку изрядно бьёт по мозгам простое сравнение размеров Российской Империи с какой-нибудь, прости Господи, Францией. Козявки!

Задуматься хотя бы над сравнением климата, плодородия почвы, количества населения и (что ещё важнее!) его образованности — труд, на который способен не каждый. А если и способен, то… захочется ли?! Ломать привычную, общепринятую картину мира, развивать здоровую критичность мышления, захочет не каждый. Неуютно так жить… без Величия!

Бесконечные проповеди батюшек в деревенских церквах, рассказывающих по каждому удобному случаю о победах Русского Оружия над басурманами. Притом в той церковной манере, когда какое-нибудь завоевание Бухары, чёрт бы её побрал, подносится едва ли не как победа над воинством Нечистого.

Деревенский мужичок, неграмотный и забитый, срывающий шапку при виде любой кокарды, ни черта не знает про эту Бухару, и на кой, собственно, она нужна Государству Российскому и тем более ему лично…

… но проникается, тем не менее, Величием! Он уже не просто Афонька из села, где каждую весну везут в ближайший овраг умерших от голода младенцев, где четверть села больна если не туберкулёзом, то бытовым сифилисом, а остальные, едва ли не поголовно — чесоткой, педикулёзом и рахитом.

Не-ет…

… он представитель народа-победителя! Он — русский! Какой восторг!

Плевать, что мясо по праздникам, что порют за недоимки, что до зрелого возраста доживает меньше половины младенцев. Он, Афонька, просто не знает, что может быть иначе…

… что иначе — должно быть!

В общем… пережил бы нелюбовь имперцев, право-слово! Переживу.

По необходимости — за границей какое-то время пожить можно, пока страсти не утихнут. Хм… всё равно сейчас во Франции учусь, и с тем же успехом могу перебраться на учёбу, скажем, в Британию или США. Даже, полагаю, полезно вышло бы. Связи!

В Московском Университете, несмотря на кратковременность моего там пребывания, я обзавёлся интересными знакомствами, и пусть неоднозначной, но — репутацией!

В Сорбонне, да и во Франции в целом — аналогично, хотя пока и недостаточно.

Если я отучусь в Сорбонее ещё пару-тройку семестров, затем переведусь в Оксфорд и закончу его, а после отучусь в магистратуре, к примеру, в Гарварде…

… дух захватывает от перспектив! Это и связи, и политический капитал…

— Это надо обдумать, — постановил я задумчиво. Нелюбовь части граждан… ерунда!