Продав свои акции по сто тысяч рублей и конвертнув их в доллары по курсу две тысячи сто рублей за один бакс, я получил прибыль в восемь с половиной миллионов долларов.
От которых тут же откусил десять процентов банк за брокерские услуги, и девятнадцать процентов федеральное правительство при переводе в Германию. Как ни обидно, но минус два миллиона долларов. Это еще хорошо что только девятнадцать процентов, а не двадцать пять, как стало с 2003 года, и отдельная радость в отсутствии налога на солидарность[173] и церковного налога[174].
С налогом на солидарность я, что удивительно, попал в люфт его отсутствия. Он существовал год с девяносто первого по девяносто второй. И снова его должны будут ввести где-то в девяносто пятом или шестом. А от церковного налога я отказался, регистрируясь в паспортном столе по месту жительства. Как впрочем, от него отказалась и основная часть населения бывшей ГДР. Оле проще, она зарегистрировалась как православная. Вообще-то существование церковного налога противоречит конституции страны и земель, так как церковь отдаленна от государства. Но, по-моему, всем на это в ФРГ наплевать.
…
Сколько поимели прибыли братья, я у них не интересовался. Дождался возвращения из Азова супруги с сыном, и ближайшим рейсом мы все улетели в Берлин.
— Баба Тоня тобой очень недовольна, — делилась со мной новостями во время перелёта Ольга.
— И чего ей опять не так?
— Да она в «МММ» вложилась и прогорела.
— Опаньки. А я здесь причем? — удивился я. — Я ведь её предупреждал и по ценам, и по рискам.
— Да кто её знает, я тоже ей передавала твои слова, но она тянула до последнего, ну и дотянула.
— Ага. А главным виноватым назначила меня?
— Ну, не себя же винить? Так! Александр, прекращаем баловаться, — Оля отобрала у сына бутылочку с соком в которую пацан начал через трубочку вдувать воздух, что создавало веселое и звонкое бульканье. — Нельзя себя так в самолёте вести, а то выгонят, — пригрозила она ему, а мальчишка испуганно замер, пытаясь сообразить куда его выгонят на такой высоте.
Глава 34
Глава 34
Панорамное окно было шикарным, в обычный солнечный день возле него можно было провести много времени любуясь альпийской долиной Рейна. Сейчас же в нём были только облака. Два слоя облаков:
Нижний, где-то метров на триста ниже домика, и именно он закрывали долину Княжества с его столицей, Рейн и швейцарский берег плотной серой пеленой.
И верхний, белый, мощный, сквозь который никак не могло пробиться низкое январское солнце.
В промежуток между этими слоями и попал дом Алекса, несколько соседских шале ниже, и если хорошо присмотреться, а еще лучше воспользоваться биноклем, то и какие-то домики на швейцарской стороне.