Но небо безмятежно сияло звёздами, и напрасно я силился различить на нём хоть какую-нибудь тёмную точку.

Солнце взошло, вспыхнули розовым блеском верхушки пальм, и полянка осветилась. Странный вид имела она. По-видимому, природная, она явно была искусственно увеличена и вырублена по краям, так что образовала совершенно правильный прямоугольник. Начинавшаяся от неё тропинка тоже была расчищена и шла прямой линией в виде аллеи. Ошибиться и не найти её было трудно.

Никакого признака жилья между тем не было видно.

Неужели эта полянка была сделана нарочно для спуска «Дедалуса»? Ничего невероятного в этом не было, и я решил, что непременно спрошу капитана об этом.

Я направился по тропинке, с удовольствием разминая ноги после сидения в каюте «Дедалуса».

За прямой линией расчищенной тропинки был поворот, после которого она шла, извиваясь, в роще.

Достигнув этого поворота, я остановился, вдруг поражённый тем, что представилось глазам моим. Двое тёмно-коричневых людей в белых чалмах и плащах стояли, нагнувшись над третьим, лежавшим на земле и отбивавшимся от них. Он был голый, только с перевязкой на бёдрах.

Борьба была упорная, но тихая. Рот отбивавшегося был заткнут свёртком каких-то тряпок. Один из нападавших старался удержать его, а другой, схватив его обеими руками за горло, сдавливал ему его и душил.

Они так были заняты своим делом, что не заметили моего приближения, вероятно, действуя в этой глуши без опаски и не ожидая себе помехи.

Я схватился за револьвер и крикнул.

Душивший, отпустив горло своей жертвы, выпрямился и обернулся. Увидев меня, он бросился ко мне с вытянутыми руками и выхватил нож из-за пояса.

Это был здоровый сингалезец огромного росту. У меня был один только миг для защиты. Я воспользовался им и выстрелил. Сингалезец привскочил, упал навзничь и задёргался руками и ногами.

Другой его товарищ кинулся бежать и исчез в роще, между деревьями.

Оказалось, они душили совсем юного безбородого, ещё почти мальчика, сингалезца. Почувствовав, что его оставили, он освободил рот от тряпок, привстал и сел, тяжело дыша и жадно вбирая в себя воздух.

Я подошёл к нему.

— За что это они тебя? — спросил я по-английски, наклоняясь.

Он замотал головою и взялся руками за грудь.

— Ты понимаешь по-английски? — спросил я снова, думая, что он хочет сказать мне своей мимикой, что не понимает меня.

Он кивнул и снова задвигал шеей. Ему нужно было отдышаться после того, что он вытерпел, и прийти в себя.

— Джуди им ничего не сделал, — заговорил он, наконец оправившись, — я не знаю, за что они хотели убить его.