– Как вам известно, мы поехали на вокзал вместе с вами, – повернувшись к Дарзаку, начал Ранс. – Проводив вас, ваша жена, господин Стейнджерсон и я, гуляя, дошли до мола в Ментоне. Господин Стейнджерсон шел под руку с госпожой Дарзак; они беседовали. Я шел справа от господина Стейнджерсона, который таким образом оказался между нами. Внезапно, когда, выходя из сада, мы остановились, чтобы пропустить трамвай, какой-то тип толкнул меня и извинился. Услышав знакомый голос, я вздрогнул и поднял голову: это был Ларсан. Этот голос я слышал в суде. Он стоял и спокойно смотрел на нас. Не знаю, как мне удалось сдержать восклицание, готовое сорваться с моих губ, как я не вскрикнул: «Ларсан!» Я тут же постарался увести поскорее господина Стейнджерсона с дочерью, которые ничего не заметили; обогнув музыкальный павильон, мы направились к стоянке экипажей. Подойдя, я снова увидел Ларсана. Никак не могу, просто не могу понять, каким образом его не заметили господин Стейнджерсон и его дочь!

– Вы в этом уверены? – с тревогой спросил Робер Дарзак.

– Совершенно! Я изобразил легкое недомогание, мы сели в экипаж, и я приказал кучеру трогать. Мы поехали, а Ларсан все стоял на тротуаре и сверлил нас своим ледяным взглядом.

– Но вы уверены, что моя жена его не заметила? – еще тревожнее повторил свой вопрос Дарзак.

– Да говорю же вам, уверен.

– Боже мой! – вмешался Рультабийль. – Если вы, господин Дарзак, думаете, что сможете долго вводить жену в заблуждение относительно появления Ларсана, то вы глубоко ошибаетесь.

– И все же к концу нашей поездки она почти примирилась с мыслью, что это была галлюцинация, и на вокзале в Гараване выглядела вполне спокойной, – ответил Дарзак.

– В Гараване? – переспросил Рультабийль. – Взгляните-ка, мой дорогой господин Дарзак, какую телеграмму она мне оттуда послала.

С этими словами репортер протянул телеграмму из двух слов: «НА ПОМОЩЬ!»

Прочитав ее, Дарзак ужаснулся и, горестно покачав головой, проговорил:

– Она снова сойдет с ума.

Этого опасались мы все, и – странное дело! – этой фразой, прозвучавшей как отголосок нашего ужаса, встретила Рультабийля на перроне в Ментоне госпожа Дарзак, хотя она вместе с отцом обещала господину Рансу не покидать Красные Скалы до его возвращения. Причин, вынудивших его просить об этом, господин Ранс им не объяснил (так как не успел ничего придумать), но обещал сделать это позже. Увидев на перроне Рультабийля, госпожа Дарзак бросилась к нему и, как нам показалось, лишь ценой немалого усилия над собой не заключила его в объятья. Я видел, как она вцепилась в него, словно потерпевший кораблекрушение, который вцепляется в руку, способную спасти его от гибели в пучине. Я слышал, как она шепнула: «Я чувствую, что схожу с ума!» Что же касается Рультабийля, я несколько раз видел его таким же бледным, но таким холодным – никогда.