— Поговори мне ешо тута! — Боярин с размаха ударил князя под дых. — Ишь ты! Лжой забираем. Меньше пировать надо было, да варежку разевать.

Князь говоришь…

Ну-ну. Выходить он тебе письмецо через боярина своего передал? Азм тебя как облупленного знаю. Ты в жизнь с малохольными боярскими сынами не ручкался, а этого за стол посадил. Пошто зыркаешь то, аки волк. Знай, твой сынок надолго тебя не переживёт. Казнят тебя, а после и за ним ходоков отправим. Мы твой род под самый корешок выведем, а с шельмеца, что тебе помочь захотел, спросим полной мерой!

* * *

Гудим всё лето трудился у Прохора в городке и работой сей, был весьма доволен. Не понимал отчего другие воду мутят и спорил с ними отчаянно. Разве трудно по нужде ходить в отхожее месте, а не за угол ближайший? А то, что душ ентот новомодный, да баня через день дык разве худо? Никогда он грязнулей не был. «Посуди сам, — говаривал новым, — рубах да портков стирать не треба, харчей кладут от души, а не трясутся над каждой плошкой хлебова. А еда то, какая добрая еда! Иди поищи ещё таку. Тута многие мяса первый раз попробовали. А буквицы и цифирь латинская пригодятся. Выучат, не переломятся!»

Силушкой он был не обижен и работал в древесном цехе. Ворочал хитрыми крюками брёвна всякие, да лебёдки крутил с тележками прицепными. В работе сей не только сил изрядно треба, но и сноровки немало, вот его и приметили. Предложили в десяток топорщиков записаться. А почему и нет? За сверху обычного работу платили изрядно, да и обещанный топор в хозяйстве лишним не будет. Тем более гости Прохора без платы в погосты серебро заработанное батраками возили, и посылки, а обратно весточки от родных. Ни разу не бывало, чтобы обманули кого.

Алебардой оказалась рогатина, а к ней топор навыворот приделан, в дырках. Прохор глаголит сие потребно для снижения веса. Топор Гудиму понравился, а когда п он понял зачем инструмент сей нужен, с куда с большой охоткой взялся за учёбу. Увидев его в деле воеводы пригласили десятником и он без раздумий согласился. Разве худо, к своим восьми резанам ещё столько же прибавить?

Когда же в ночь тревогу объявили, думали сызнова Прохор блажит, а оно вона как. Бояре да тати задумали на копьё острожек взять.

Что бы случилось с батраками, напади дружина внезапно, Гудим старался не думать, за счастье ежели бы в холопы продали.

По первой, когда гридни боярские попёрли, страшно было. Ажно сердце в пятки ушло. Однако Гудим в молодые годы бывал в походе и кровушки попробовал, потому и десяток свой подбадривал. Говорил дурням: «Чего боитесь то? Доспех на вас крепкий, рогатина в косую сажень. Прежде чем вороги доберутся, всех за реку Смородину спровадим!» Тако и вышло, его десяток оказался на самом острие удара. Прохор здорово помог, да чего ужо говорить то. Смяли бы нас без помощи, вои попёрли резко а мы перестроиться не успевали. Мои мужики с понятиями. Прорубились, понимали, что выручить благодетеля надобно. А после и конники наши подоспели, аки серпом колосья ворогов смяли. Подчистую.