Благодаря их труду возвышенность весьма изменилась. За это долгое время, она превратилась в мощный, практически неуязвимый оборонительный комплекс. К этому нужно добавить большой гарнизон, который удобно устроился в несокрушимых бетонных подвалах.

Командир полка пехотинцев, собрал в блиндаже всех офицеров и сообщил:

— Эта высотка торчит у перекрёстка двух стратегически важных дорог и контролирует всю ближайшую местность. — полковник ткнул пальцем в подробную карту, что лежала у него на столе и продолжил — С макушки холма, прекрасно простреливается вся территория, что находится рядом. Нам необходимо отбить у врага эту позицию и открыть путь советским войскам вглубь Китая. Первыми пойдут штрафники.

На этом небольшой инструктаж завершился. Всё стало понятно, и говорить стало не о чём. Подчинённые молчком козырнули и разошлись по своим подразделениям, что находились поблизости. Они довели приказ руководства до всех остальных.

Штрафникам предстояло практически с ходу вступить в жестокое ночное сражение. То есть, ввязаться в смертельную битву, которая, скорее всего, будет последней для большинства из солдат. Григорий ещё раз выглянул из небольшого окопа и со страхом глянул вперёд.

Громада вражеской крепости нависала над ближайшей округой и, казалось, не давала ни единого шанса на победу над ней. Идти с автоматами против пулемётов и пушек, надёжно укрытых в толще горы, было самоубийством и никак не иначе.

Единственное, что могло бы хоть как-то помочь наступавшим войскам, так это мощный артиллерийский обстрел. По словам полковника, командование обещало его провести перед самым началом атаки.

Григорий опустился на корточки и стал ждать сигнала, который должен был, дан в самое ближайшее время. В этот момент, в первой линии неглубоких окопов началось шевеление, непонятное парню.

Парень повертел головой и увидел, что к нему приближается незнакомый сержант с автоматом в руках. За ним, сильно пригнувшись, двигались ещё двое солдат.

В руках ребята тащили стандартную армейскую флягу, в которых на позиции роты приносили горячую пищу. Запыхавшиеся красноармейцы замерли в двух шагах от Григория и опустили тяжкую ношу на землю. Один из них повозился с замком и откинул вверх круглую крышку. По траншее разнёсся сивушный водочный запах.

— Сучок принесли, — удовлетворённо хмыкнул сосед Григория справа. — Сто наркомовских граммов перед атакой.

Второй из носильщиков «пищевого довольствия» достал из-за пазухи алюминиевый мерный стаканчик, прикрепленный к тоненькой ручке длинной с карандаш.

— «Точно такими же ёмкостями, только объёмом в один и в пол-литра, разливали молоко в городских магазинах», — невольно вспомнил Григорий далёкое довоенное время. От тоски по счастливому прошлому у парня сильно защемило в груди.