Львенок, пораженный странным поведением женщины, выпустил кишку из зубов и поспешил к Эйле. Едва он подошел к ней, она схватила его за загривок и прижалась щекой к его морде, после чего принялась чесать его за ушами, он же лизал ей руки, одновременно пытаясь забраться к ней на колени. Когда ему в пасть попали ее пальцы, он стал шумно сосать их, попеременно надавливая на ее бедра то одной, то другой передней лапой.

«Вэбхья, я не знаю, откуда ты взялся, – подумала Эйла, – но я очень рада тому, что ты есть».

Глава 14

Глава 14

К осени пещерный лев уже превосходил своими размерами волка и исполнился силы и недетской стати. И все-таки, несмотря на свои размеры, он оставался львенком. Эйле приходилось расплачиваться за это синяками и ссадинами, полученными в играх. Эйла приучила его реагировать на жест «Прекрати, Вэбхья!» и порой дополняла эту реплику более развернутым посланием:

– Хватит. Ты ведешь себя слишком грубо.

Этого было достаточно для того, чтобы понурившее голову животное приняло подобострастную позу, дабы выказать свою покорность женщине. Она не могла устоять перед этим изъявлением чувств и тут же, сменяя гнев на милость, принималась шутливо бранить львенка. Он же прятал когти и валил ее с ног, положив свои передние лапы ей на плечи. Порой он открывал пасть и покусывал ее за плечо или за руку, как это делает брачующийся лев, но он делал это так осторожно, что на ее коже не оставалось ни малейшего следа от этих его «укусов».

Она принимала его поведение как должное. По обычаям клана сын должен был повиноваться своей матери до той поры, пока он не убьет зверя и не достигнет совершеннолетия. Иных обычаев Эйла не знала. Львенок считал ее своей матерью. Тем самым она естественным образом относилась к нему как к существу подчиненному.

В его прайд входили только женщина и кобыла. Попытки свести знакомство со львами, обитавшими в степи, закончились для него едва ли не плачевно, доказательством чего мог служить шрам, появившийся на его морде.

После этой памятной драки Эйла стала обходить львиную территорию стороной в тех случаях, когда ее сопровождал львенок. Если же она шла одна, их соседство ее нисколько не смущало. Прежде всего она обратила внимание на то, что Вэбхья был очень крупным для своего возраста. В отличие от своих сверстников, живших в прайдах, он никогда не знал голода, и потому его ребра не выпирали из-под блеклой шерстки подобно песчаным грядам. Тем более ему никогда не угрожала голодная смерть. Благодаря неусыпным заботам Эйлы его физический потенциал проявился сполна. Эйла могла гордиться собой: еще бы – она смогла вырастить львенка лучше, чем это удалось бы его родной матери!