Резким движением Тонолан высвободился.

– Почему же? Разве меня что-нибудь здесь держит? – прерывающимся голосом проговорил он.

Джондалар схватил его за руку, силой заставил развернуться и посмотрел ему в глаза. Лицо Тонолана так сильно исказилось от горя, что показалось Джондалару незнакомым. Он ощутил, какая невыносимая боль снедает душу брата, и содрогнулся. Порой ему случалось позавидовать Тонолану, нашедшему счастье в любви к Джетамио, и он не раз задавался вопросом: какой изъян в характере мешает влюбиться ему самому? А впрочем, может, это и к лучшему. Стоит ли мечтать о любви, если из-за нее приходится так мучиться в тоске и отчаянии?

– Неужели ты допустишь, чтобы Джетамио и ее сына похоронили без тебя?

– Сына? Откуда ты знаешь, что это был мальчик?

– Шамуд извлек ребенка в надежде спасти хоть его. Но было уже слишком поздно.

– Мне не нужен сын, из-за которого она умерла.

– Тонолан, Тонолан! Она мечтала о ребенке. Она хотела забеременеть и обрадовалась, когда это случилось. Неужели ты предпочел бы, чтобы она не изведала такого счастья и прожила бы долгую тоскливую жизнь, не имея детей, утратив всякую надежду на то, что они когда-нибудь появятся? Она познала любовь и счастье. Сначала она повстречалась с тобой, затем Великая Мать послала ей ребенка. Жизнь ее была недолгой, но она говорила мне, что не смела и мечтать о том, что ей выпадет такое счастье. Она сказала, для нее нет большей радости, чем жить с тобой и знать, что она носит твоего ребенка. Она говорила, что это твой ребенок, Тонолан. Дитя твоего духа. Возможно, Великая Мать знала, как может сложиться судьба Джетамио, и предпочла послать ей счастье хоть ненадолго.

– Джондалар, она даже не узнала меня… – Голос Тонолана прервался.

– Под конец Шамуд дал ей какое-то снадобье, Тонолан. Надежды на то, что она все-таки родит, уже не оставалось, но ему удалось облегчить ее страдания. Она знала, что ты рядом с ней.

– Великая Мать лишила меня всего на свете, отняв у меня Джетамио. Мою душу переполняла любовь, а теперь она пуста, Джондалар. У меня ничего не осталось. Ну почему, почему ее нет со мной?

Тонолан пошатнулся. Джондалар кинулся к нему, поддержал его, прижал к себе, чувствуя, как содрогается от рыданий тело брата.

– Почему бы нам не вернуться, Тонолан? Если мы отправимся в путь сейчас, к зиме мы уже доберемся до ледника и весной окажемся дома. Почему ты решил двинуться на восток? – В голосе Джондалара звучала тоска по родным местам.

– Возвращайся домой, Джондалар. Тебе давно надо было это сделать. Я всегда говорил, что ты – зеландонии и тебе надо жить в родных краях. А я пойду дальше на восток.