Она вновь призадумалась, увидев, что он обут в чулки, выкроенные таким образом, чтобы ногам в них было удобно, а затем перерезала шнурки и ремешки, которыми они крепились к ноге, и сняла их. Из раны на бедре опять потекла кровь, но не очень сильно, и Эйла быстренько осмотрела мужчину, чтобы определить, насколько серьезны повреждения. Остальные царапины и порезы оказались поверхностными, но и они могли загноиться. Ссадины, оставленные когтями льва, к сожалению, часто воспалялись, это случалось, даже когда Вэбхья доводилось слегка ее оцарапать. Но беспокоиться об этом заранее не имело смысла, в первую очередь нужно было заняться раной на ноге. Вдобавок Эйла заметила у него на голове большую шишку, – видимо, он ударился при падении, когда лев набросился на него. Она не успела ощупать ее и определить, не поврежден ли череп: кровь снова хлынула из раны мощной струей.

Зажав рукой артерию в паху, она обмакнула в теплый настой лепестков календулы тщательно выделанную шкурку кролика, которую ей в свое время пришлось долго скрести и растягивать, чтобы она стала мягкой, и принялась промывать рану. Эта жидкость обладала вяжущими и противовоспалительными свойствами и могла пригодиться позже для обработки более мелких ссадин. Эйла постаралась как следует прочистить рану по краям и внутри, не жалея целебного отвара. Она заметила разорванную мышцу на бедре под слоем рассеченной кожи, присыпала рану густым слоем порошка из корней герани и увидела, как кровь мгновенно свернулась.

Придерживая одной рукой артерию в паху, Эйла промыла в воде корень окопника, затем разжевала его и выплюнула кашицу в горячий отвар лепестков календулы, чтобы потом поставить влажную припарку прямо на открытую рану. Она попыталась вернуть на место разорванную мышцу и соединить края раны, но, как только она убрала руки, рана опять раскрылась, и мышца соскользнула вбок.

Эйла проделала то же самое еще раз, но толку не добилась. Она решила, что, даже если она чем-нибудь обмотает ногу, это не поможет, а ей хотелось, чтобы рана зажила как следует, чтобы этот человек не стал калекой на всю жизнь. «Ах, если бы я могла сидеть рядом с ним, придерживая края раны до тех пор, пока они не срастутся», – подумала она, чувствуя себя беспомощной и сожалея, что не может попросить совета у Изы. Старая целительница наверняка не растерялась бы, хотя Эйла не могла припомнить, чтобы та когда-нибудь объясняла ей, как нужно действовать в подобной ситуации.

Но тут ей вспомнилось, что ответила Иза, когда она спросила, как же она сможет стать целительницей из рода Изы. «Ведь на самом деле я не твоя дочь, – сказала тогда Эйла. – У меня нет твоей памяти, и я толком не понимаю, что это за память, которая есть у каждого из вас».