Веки ее сомкнулись, и Джондалар поцеловал сначала один глаз, а затем второй. Заметив у нее на щеке слезинку, он слизнул ее и ощутил солоноватый привкус на кончике языка. Эйла открыла глаза и улыбнулась. Он поцеловал ее в кончик носа, в губы, а затем снова приник губами к ее соску. Внезапно он выпрямился и поднялся на ноги.

Эйла увидела, как он подошел к очагу, повернул поджаривавшееся на вертеле мясо, отодвинул завернутые в листья корешки подальше от углей. Она ждала, не думая ни о чем, предвкушая момент, когда ей откроется нечто еще неизведанное. Джондалар открыл для нее ощущения, о которых она прежде не подозревала, он пробудил в ней странное, непонятное ей желание.

Налив в чашку воды, он вернулся к Эйле.

– Я хочу, чтобы нас ничто не отвлекало, – сказал он, – но, может быть, тебя мучит жажда?

Эйла покачала головой. Джондалар отпил немного и поставил чашку на землю, развязал шнур, придерживавший набедренную повязку, и замер, глядя на Эйлу. Взгляд ее светился безграничным доверием и желанием, он не заметил в нем ни малейших признаков испуга, который охватывал порой женщин, и совсем молодых, и не очень, впервые увидевших его обнаженным.

Он опустился на постель рядом с ней и продолжал смотреть на нее, упиваясь ее красотой. Как восхитительны ее пышные мягкие волосы и эти глаза, которые с ожиданием смотрят на него, как прекрасно тело этой женщины, которая ждет, когда он прикоснется к ней и пробудит в ней дремавшие до сих пор пылкие страсти и желания. Ему хотелось продлить это мгновение. Он еще никогда не волновался так сильно, приступая к совершению ритуала Первой Радости. Эйла не представляет себе, что ее ожидает, никто не объяснил ей этого заранее во всех подробностях. Раньше она была лишь жертвой человека, которому хотелось надругаться над ней.

«О Дони, помоги мне сделать все как нужно», – подумал он. Ему показалось, что он взял на себя огромную ответственность, хотя раньше этот ритуал был связан для него лишь с наслаждением.

Эйла лежала неподвижно, ощущая непонятный трепет в глубинах тела. Ей казалось, что вот-вот ей откроется то, к чему она давно стремилась, и путь к достижению неведомой ей цели может указать только Джондалар. От одного лишь его взгляда она словно оживала, и, хотя она не понимала, почему каждое из прикосновений его рук, губ, языка рождает в ней удивительные, ни с чем не сравнимые ощущения, ей хотелось еще. У нее возникло чувство незавершенности, и ей хотелось добиться полноты. Джондалар пробудил в ней нечто похожее на голод, и она знала, что сможет снова обрести покой, лишь утолив его.