– Думаю. Спектакль с имперскими придется отменить.

– Да он и так юсовцам не пригодится. Шесть их «ястребов» против наших четырех плюс «экран». Нормально.

– Конец связи, — сердито сказал Тимофей и переключился на свою эскадрилью. — Ребята, имперские справятся без нас, наша задача — спасти гражданских. По три «сушки» на «экран». Делай, как я.

Тимофей связался с командирами экранолетов и приказал идти на снижение в сторону берега с углом наклона глиссады до двадцати градусов.

– Электроника будет вырублена через полторы минуты. Переходите на ручное управление и ничему не удивляйтесь. УНГ после перехода на ручное от четырех до двух градусов.

За минуту экранолеты успели снизиться до восьмисот метров. Береговая полоса, на которую приходилось садиться, широкой серо-желтой лентой опоясывала заросшие тайгой возвышенности природного парка Аникачак. До нее оставалось не больше десятка километров.

Центр РЭБ включил свои генераторы точно в указанное время. «Сушки» автоматически перешли на защищенный режим. Гражданские экранолеты на паузе между потерей автоматики и переходом на ручное управление затрясло, но пилоты удержали машины от сваливания в «штопор». Однако их усилий могло хватить ненадолго, максимум на две-три минуты. У этого типа экранолетов ручное управление предполагалось лишь в экстремальных условиях. Впрочем, они сейчас и попали в такие условия.

На двухсотметровой высоте Тараканов повторил команду «делай, как я», осторожно поднырнул под левое крыло экранолета так, чтобы не смять свое хвостовое оперение, и как бы «прилип» под ним, принимая на «сушку» тяжесть лайнера и переведя свои двигатели на вертикальную тягу. Первый его ведомый повторил маневр под правым крылом. Второму ведомому пришлось решать задачу посложней — он должен был «прилипнуть» под хвостом и отрегулировать тягу так, чтобы не завалить «экран» на нос.

Тимофей перевел дух — вроде бы все штатно. Молодцы ребята! — подумал о своих и попытался найти взглядом второй экранолет. Не нашел и вышел на связь:

– «Первый» «второму»: как приняли груз?

– Груз приняли, — почти с кряхтеньем отозвался командир второй тройки. — Только слишком тяжел. Тянем на максимуме.

– Держитесь, ребята! На минимальной высоте уходите, иначе вас раздавит.

Тимофей и сам ощущал тяжесть огромной машины, как будто тащил ее на собственной спине. Трещало бронестекло фонаря, самолет проседал, опираясь на ревущие из сопел огненные струи, индикатор горючего, трепеща, неумолимо приближался к красной линии.

До береговой полосы оставались десятки метров. Тимофею казалось, что он уже различает отдельные камешки гальки. Скорость спуска сошла на нет… Еще немного, еще чуть-чуть, последний бой, он трудный самый… — мелькнуло в голове…