* * *
Описанная в третьей части коммуникация коллекционеров со старинными вещами и друг с другом, равно как и ее характеристика Жаном Бодрийяром в качестве «культурного империализма»[509], относится к миру мужского коллекционирования и сама является проявлением устойчивых и неотрефлексированных гендерных стереотипов.
Между тем известно, что женское собирательство не просто имело место в европейской истории коллекционирования, но и занимало в нем заметную нишу. Поскольку предрассудки о собирательстве как о «неженском занятии» создавали неблагоприятную конъюнктуру для активности женщин на этом поприще, у его истоков стояли собирательницы с мощным властным и экономическим ресурсом – представительницы правящих домов и придворной аристократии. Лишь постепенно, на протяжении XIX века, это хобби и его обслуживание «демократизировались», распространившись на дворянские имения, купеческие семьи и далее вширь социального ландшафта. Так, российские коллекционеры рубежа XIX – ХХ столетий – по понятным причинам чаще всего мужчины – упоминают среди азартных охотников за предметами своей страсти и «старушку, вооруженную лупой»[510], и «привлекательных шведок-продавщиц»[511] в магазине марок Эвальда Эйхенталя на Невском проспекте, и «солдаток или мещанок с посада, приторговывающих стариной»[512],[513] в провинциальном городе Центральной России.
Подобно тому как представления об особом «женском» поведении или специфических «женских» товарах участвуют в конструировании реальных практик, так и в области коллекционирования общественное мнение, включая мнение ученых, приписывает различия между мужчинами и женщинами. Они касаются трех характеристик собирательства: «гендерного смысла собирательской деятельности, гендерных объединений объектов собирательства и гендерного использования коллекций»[514]. Так, женщины могли заниматься собирательством в XVIII – XIX веках в рамках практики салонной культуры (а разве у мужчин на заре коллекционирования это было иначе?) или выступать в качестве помощницы мужа-коллекционера или хранительницы его коллекционного наследия. Среди объектов женского коллекционирования традиционно преобладали произведения «высокого» и декоративно-прикладного искусства и предметов «женского» быта и практически не встречаются объекты милитарии. Устойчив, как мы увидим ниже, и стереотип о большей, чем у мужчин, эмоциональной привязанности к вещам, об их «очеловечивании».
* * *
В 1979 году в популярном советском телесериале «Следствие ведут ЗнаТоКи» вышел четырнадцатый трехчасовой детектив «Подпасок с огурцом» (сценаристы Ольга и Александр Лавровы, режиссер Вячеслав Бровкин)[515]. Сюжет фильма построен вокруг антикварных предметов, которые становятся объектами преступных манипуляций – подделок, спекуляции, контрабанды. Значительная часть событий разворачивается в напоминающей музей квартире авторитетного коллекционера (и грязного дельца) Анатолия Кузьмича Боборыкина (Борис Тенин). Среди действующих лиц преобладают мужчины – солидные антиквары и бесчестные проходимцы, опытные сыщики и матерые преступники, раскаявшиеся мошенники и оборотистые спекулянты, ученые эксперты по предметам антиквариата и несведущие начинающие собиратели при деньгах. Причастными к собирательству, которое в фильме в целом преимущественно рассматривается как сфера чудачества и надувательства, оказывается и несколько женщин.