«Кто я?» — пробормотал он охрипшим голосом. Почесал рукой шею и слегка ужаснулся тому, что вся она, как и лицо были в волдырях от укусов комаров и прочих мерзких насекомых.

Кричать и паниковать Тощий не спешил. Осторожно подполз к обрыву, если прыгать вниз — лететь не меньше тридцати метров. Эти тридцать метров показались ему бездонной пропастью. На дне ее лежал Мишкин рюкзак, а вокруг раскиданы вещи. Недалеко от скалы он увидел палатки, над которыми поднимался легкий дымок. Приглядевшись, понял, что дым идет от одной из них — тлеющей. Тощий посмотрел на себя — дырявая, кажется даже простреленная кружка, одна нога в женской кроссовке, сам весь в каких-то перьях и белой краске… Что же случилось прошлой ночью и как эти события связаны с палатками внизу? Этого Мишка не помнил.

Спуститься со скалы можно было двумя способами: кубарем по курумнику или аккуратно по уступам, но тоже, в итоге, кубарем. Тощий выбрал наименее затратный по времени вариант — по уступам. И все же, как, имея дикую фобию высоты, он смог сюда забраться!? Эта мысль не давала Худогубкину покоя. Он перекрестился и пополз вниз. Уступ, второй, третий… Бац! — нога соскользнула с влажного камня. Тощий издал короткий визг, но удержался. Прижался, будто к любимой маме, к скале, зажмурился, отчаянно бормоча: «Мамочка!». Затем с опаской, продолжая жмуриться, ногами ощупал камень внизу. Основной проблемой была нога в тесном кроссовке, ведь к тому времени Мишка её уже совсем не чувствовал. Мгновение спустя — он лежал на земле, присыпанный пожелтевшей листвой. Смотрел в небо и тяжело, будто старичок, дышал.

Из палаточного лагеря до Тощего долетал запах тлеющей древесины и чего-то вкусненького. «Еда…» — прокряхтел парень и встал. Одурманенный запахом Мишка пошел на запах, забыв про осторожность. Сбросив женский кроссовок с ноги, сразу же ударился ногой о большой камень, второй ногой угодил в коровью лепешку. Вспомнив множество нехороших слов, которые автор комедии боится говорить, начал обтирать ногу о листву, перемежая слова со стонами.

В кустах зашуршало. Тощий пригнулся и осмотрелся — никого. Через несколько мгновений шорох послышался со стороны палаток. По телу Мишки в наступление побежали тысячи мурашек. Но лагерь — единственная зацепка, которая раскроет тайну прошлой ночи. Поэтому он поковылял дальше.

Ступил на поляну… Огромная, ярко-зеленая палатка на пять — шесть человек стояла немного слева. Возле неё лежали вещи, снаряжение и разодранный мешок с едой, причем некоторые продукты были надкусаны. Ближе к костровищу стояла маленькая, но длинная палатка, возле неё гуляла утка, валялись три небольшие рыбёшки, дулом в землю воткнуто ружье. Рядом находилось то, что тоже раньше было палаткой, а сейчас — остатки сгоревшего материала, среди которых тлели две деревянные чурки, словно кто-то специально подкинул сюда дрова. Рядом также были разбросаны вещи, и лежал полусгоревший паспорт на имя Романа Александровича Валенова. Правее стояло еще одно, голубое жилище, рассчитанное на ночлег двух, максимум, трёх человек. Оно тоже пострадало от огня — сгорело крепление, и был подпалён тент.