Увидав нас, люди начинают разбегаться врассыпную, кто куда. Но я уже вижу: успеют не все. Ну почему, почему такая невезуха! Если бы не эти идиоты, я бы мог попытаться как-то вырулить. Пусть перевернулся бы пару раз, авось машина выдержит. Да пусть даже и не выдержит — пофиг, зато живой останусь. Но теперь — без вариантов: если только попытаюсь сделать хоть что-то, гарантированно передавлю насмерть кучу народа. Так что остается лишь надеяться на чудо.

— Держись, Серега!

* * *

Сознание возвращалось медленно. Меня мутило, во рту стоял солоноватый привкус крови. Тело болело. Болело всё целиком, но при этом я не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Порою вообще казалось, что конечности набиты ватой, словно у плюшевого зайца, которого мне подарили в детстве. Мерзкое, надо сказать, ощущение — чувствовать себя этакой беспомощной куклой. Голова буквально разрывалась на куски от боли, перед глазами двигались смутные тени, перечеркнутые несколькими прямыми линиями. В ушах шумело, и сквозь этот шум, словно из далекого далека, доносились незнакомые голоса. Один угодливо-заискивающий:

— Вроде, живой, господин Маннер.

И в ответ ему грубый хамский рык:

— Меня не интересует этот неудачник. Выживет — уволю, сдохнет — туда ему и дорога. Скажи лучше, что с машиной.

— Повреждение серьезные, но ремонт возможен.

— Тогда что ты тут стоишь? Начинайте немедленно! К утру мобиль должен быть готов к следующему старту.

— Но кто сядет за руль? Ведь Стриженов был лучшим…

— Он был идиотом, тряпкой и бездарем! На завтрашнюю гонку я заявил Клейста. И не приведи всевышний, если у мобиля будет хоть одна поломка. Вы все до одного отправитесь следом за этим болваном. Давай, шевелись!

— Слушаюсь, господин директор.

Меня подхватили под мышки, куда-то потащили, потом уложили на твердое и сырое, а я не мог ни пошевелиться, ни даже издать хоть какой-нибудь звук. Тени перед глазами исчезли, остались только линии, раскалывающие небо на части. Где-то рядом раздалось негромкое фырчание. Звук был явно механический, но я никак не мог понять, что это. Явно не знакомое тарахтение бензинового или дизельного мотора. И не жужжание электромобиля. Я даже не знал с чем его можно сравнить. Послышались невнятные голоса, заскрежетало железо. Фырчание сперва усилилось, потом начало удаляться и, наконец, стихло вдалеке.

Мало-помалу шум в голове уменьшился, и я попытался приподняться. Напрасно. От этого незначительного усилия меня снова замутило, в глазах потемнело, и я беспомощно откинулся на… на то, на чем лежал. И, кажется, потерял сознание.