Эль-рей тоже устал ждать попутных ветров, сел в карету и поехал во дворец, в Пасу Реал в Синтре. Дворяне и церковники сразу последовали за ним. Бог, похоже, позабыл вовремя обратить внимание на начало такого важного человеческого свершения. Были молитвы, но не было ветра. Плохой знак для путешествия, подумал Васко да Гама с умиротворенной улыбкой в густой бороде. Душу еще терзала обида – его, моряка, заменили. Плывет пес пустыни без морского опыта. Божественное пренебрежение, что оно могло значить, задавался он вопросом. Было известно, что его приход в малабарские[8] порты был не самым счастливым и удачным делом, но он пропахал моря к новому миру возможностей и к новой эре мечты. Королевство ему обязано, про себя кричал он. И поэтому он спрашивал – разве происки демона его лишили славы и принизили в глазах суверена? Кто его бросил в грязь, заставил остаться на суше и смотреть вслед тем, кто отправлялся за славой, которой только он был достоин?

Лишь на следующий день паруса ожили, алые кресты Христа на них встрепенулись, и армада тронулась. Тринадцать кораблей рассекали воды, к радости простолюдинов, что еще оставались в порту.

Все прокричали «Ура!» от радости, в воздух подбросили береты, рванул фейерверк. И только один человек в этой толпе был хмурым. Он проклинал всех, кто отправился в путь, кто оставил его за бортом. Это был Васко да Гама. Он хотел мести, хотел реванша.

2. Гама, неудачник и реваншист

2. Гама, неудачник и реваншист

Первое поражение.

Когда таверна погрузилась во тьму, среди застолья с вином и в окружении пышнотелых женщин без совести и морали, Васко да Гама остался со своими переживаниями. Он был забытый герой, к нему отнеслись без уважения. Еще в ноябре его принимал король со всей помпой, почтительно, как того заслуживает навигатор, который первый прошел морским путем в Индии. Ему дали титул Адмирал Морей, было королевское обещание добавить титул дона, юридически передающийся по наследству, и триста тысяч реалов годового дохода, что было большим состоянием. Вроде бы у него было достаточно почестей и богатства.

Для человека из семьи без дворянского звания, обвиненной в том, что у нее еврейская кровь, он достиг почитания, которых не было ни у кого в его роду. В какие-то моменты он чувствовал себя почти на равных среди чистокровных знатных особ – столько похвал они ему говорили, столько почестей оказывали. И вдруг он почувствовал, что потерял доверие, которое ему оказали во дворцах и на улицах. Не деньги его так беспокоили, сколько слава. Его душа не была удовлетворена, она требовала еще почестей, еще оваций. Он в них нуждался. И он, кроме того, считал их заслуженными.