Я бы вошел и раньше, но прогуливающиеся по ночному воздуху молодые парочки спугнули меня. А одна парочка даже уселась на лавочке, где ещё днём я сидел с бабушками. Парень с девушкой занялись любовным курлыканьем, а я терпеливо ждал в кустах шиповника.

Если бы эта парочка не смылась, то мне пришлось бы откладывать проникновение в дом маньяка. Но, Фортуна и в этот раз мне улыбнулась — с первыми лучами солнца пара исчезла, словно утренняя роса.

Залезть в окно было делом техники. Пока ещё советские граждане под играющий гимн размыкали глаза, я разомкнул окно и бесшумно проник в квартиру.

И вот теперь, сижу перед человеком, который не совершил своего первого убийства, но уже начал приставать к девочкам в интернате, в котором преподавал. Пока что его дьявольские наклонности были в зарождающейся стадии, но… Я решил, что их нужно пресечь заранее. Чтобы не находили растерзанную девятилетнюю девочку возле моста через реку Грушевку. Или чтобы не убивались родители двенадцатилетней девочки , а потом ещё семерых детей в возрасте с девяти до шестнадцати. И остальных…

Чтобы не расстреливали из-за него других людей, ложно обвиненных и с выбитыми показаниями. Чтобы могли жить пятьдесят шесть людей, которых нашли изуродованными, порой изнасилованными, и даже со следами каннибализма.

Может быть я не прав, ведь я не судья и не имею права судить до совершения всех этих преступлений, но…

— Три-четыре, продолжаем. Наклониться, выпрямиться. Наклониться, выпрямиться, — вещало радио.

Ну что же, продолжаем, значит, продолжаем.

Я вдохнул, выдохнул и встал со стула. Подойдя к мужчине, я тронул того за плечо. Он вздрогнул и тут же открыл глаза.

Моя ладонь сразу же накрыла ему рот. Чикатило испуганно заморгал, задергался, но я прижал палец к губам:

— Тихо, не нужно криков. Я сейчас кое-что скажу и уйду. Ты не будешь кричать, хорошо? Кивни, если понял.

Мужчина снова моргнул два раза, а потом кивнул. Я неторопливо убрал руку с его лица.

— Вы кто? Почему вы здесь?

— Я тот, кто пришел наказать тебя, — ответил я и почувствовал, насколько же пафосно и глупо это прозвучало.

Нет, не рожден я был для роли супермена в обтягивающем костюме и надетыми сверху красными труселями.

— Вы из-за Любы Костиной? Это всё неправда, я не залезал к ней в трусики, — тут же быстро проговорил Чикатило. — Я ей просто двойку поставил, а она начала на меня поклёп возводить. Это всё неправда. И с Тоней Гульцевой тоже неправда. Они сговорились. Я лишь хотел им помочь улучшить оценки, а они… За что меня наказывать? Я ничего не делал!

Я слушал и мне становилось противно. Так погано, что не передать. Он лежал, юлил передо мной, а его глаза дергались по сторонам в поисках спасения. Я снова накрыл его рот рукой и помотал головой, призывая к молчанию. Чикатило затих, расширив зрачки.