Наш знакомый переговорил с жуликоватым барменом и подошёл к столику, за которым мы с некоторой брезгливостью разместились.

– Всё в порядке, – возвестил он, потирая руки. – Что будем пить? Пиво – это само собой.

Он уселся за наш столик, выдрав из земляного пола соседний стул, глубоко ушедший в утрамбованную ногами посетителей почву.

– Во-первых, давайте познакомимся. Меня зовут Бхомбо Вазу. Мои друзья в Ленинграде звали меня Васей. А кликуха была у меня «бомбовоз» – Вася Бомбовоз.

– А почему Бомбовоз? – удивился Николай Иванович.

– Ну, Бхомбовазу, Бхомбоваз, Бомбовоз. Похоже? Но лучше зовите меня просто Васей.

– Русский ты выучил на «пять», – похвалил его Гена.

И Вася, тыча в тощую грудь кулаком, сразу продекламировал:

– Да будь я хоть негром преклонных годов и то, без унынья и лени…

Чтец сделал длинную паузу и вопросительно уставился на нас:

– Ну, – дальше… Маяковского проходили?

– Проходили, – признался старший нашей группы, – но про негров чего-то не помню.

– Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин, – закончил Вася и пальцем обвёл на своей курчавой голове большой овал, обозначающий «знаменитую» ленинскую лысину. Потом добродушно улыбнулся, обнажив два ряда крепких белых зубов:

– Это же классика!

– Вася, а сколько стоит здесь пиво? – неожиданно спросил Николай Иванович.

– Об этом можете не беспокоиться. Всё будет оплачено. Я только возьму у вас мелкие деньги, чтобы рассчитаться, а потом разменяю свои и отдам. Сколько у вас есть? Начнём с Николая Ивановича. Так, я понял, Вас зовут?

– У меня только крупная купюра – тысяча франков. Мелочи нет.

– Это ничего. Дело в том, что у меня ещё крупнее, – отозвался на это заявление Вася, – и у них тоже нет сдачи. Но с тысячи они дадут.

Николай Иванович вынул из брючного кармана свой кошелёк, извлёк из неё бумажную купюру и положил на стол.

– Вот, – произнёс он, – других нет.