Стоп! Гранин говорит, что приехал со своей ротой получать танки в Челябинск, куда был эвакуирован Кировский завод, где он раньше работал. В каком тогда это могло быть году? «Зимой», – говорит Гранин, но какого года? Ясно, что только после окончания Ульяновского танкового училища, когда он, по его словам, стал танкистом. А когда по его словам он приехал поступать в это училище и когда окончил? Как он сам писал, в 1943 году. Значит, он мог приехать в Челябинск «получать со своей ротой танки» не раньше зимы 1943 года? Но тогда заводские стены уже стояли и никто уже на морозе не работал! Завод-то был эвакуирован в Челябинск из Ленинграда еще в октябре 1941 года – и поначалу действительно сборка первых танков шла под открытым небом. Но в конце 1943 года, цеха завода уже были построены, такого случая с ним попросту не могло быть!

Как же так? Ведь Даниил Александрович в своих последних интервью неоднократно уверял, что войну он закончил в роли командира роты тяжелых танков под Кенигсбергом! Но получается, что такого быть просто не могло, потому что танкистом он на самом деле никогда не был. Да и не в одной собственной книге это свое участие в войне в качестве танкиста писатель Гранин не описывал. Получается, что свою военную биографию он попросту приукрасил, добавив в нее то, чего на самом деле не было?

Заметили это давно

Заметили это давно

Исследователи его биографии в Петербурге заметили это уже давно. Первым это сделал петербургский писатель Михаил Золотоносов. Тщательно проанализировав все нестыковки военной биографии Гранина, написанные с его слов, с официальными документами и тем, что потом попало в энциклопедии, Золотоносов пришел к такому выводу: «В общем-то, для инженера, выпускника Политехнического института, который до войны работал на Кировском заводе в танковом КБ, это вполне закономерное место на войне. Не с винтовкой же дипломированный инженер должен бегать, кто-то и танки должен ремонтировать. А кто, если не инженер из танкового КБ? И в этом ничего постыдного нет, у всех была своя война. Большинство писателей – те, кто активно публиковался до войны, – вообще «воевали» в дивизионных и армейских газетах и не хлебнули и сотой доли того, что, наверное, перенес старший политрук Д. Герман. Но Д. Гранин решил по-другому. Ему хотелось стопроцентно «окопной биографии», а не «политруковой». Тем более что кончилась советская власть, отношение к КПСС изменилось, и Д. Гранину, вероятно, надо было биографически от партии постараться срочно дистанцироваться. Что он и попытался сделать. Не про соцсоревнование же в 1942 году рассказывать теперь людям!»