В этот самый день Павел начал также переговоры с Неаполитанским двором, обещая в случае нужды дать ему на помощь эскадру и приблизительно десятитысячный корпус, который будет немедленно послан в Зару, в Далмации, для посадки там на неаполитанские суда. Он решительно собирался воевать – за короля Прусского или за короля обеих Сицилий. Одновременно он вел переговоры со Швецией, предлагая, в свою очередь, субсидию в 30 0000 риксдалеров взамен обещания содействия, впрочем, более чем гадательного. Продавая шкуру, еще не убив медведя и позабыв взятые на себя обязательства относительно Мальты, где он согласился на то, чтобы был поставлен смешанный гарнизон, если удастся отнять остров у французов, он уже назначал туда коменданта крепости, князя Дмитрия Волконского!

Все это было невыгодно для Австрии. В Вене не жалели ничего, чтобы сдерживать неаполитанцев. Запрещали также генералу Валлису, командовавшему частью австрийских сил в Италии, отвечать на просьбы о помощи, получаемые им с этой стороны. Император считал бы себя обязанным помогать своему тестю только в случае нападения на него французов. Но ввиду того, что наступление велось им самим, король должен был нести его трудности. Павел смотрел на это не так. Шестого декабря 1798 года Директория ответила объявлением войны не только королю обеих Сицилий, но также и королю сардинскому и тотчас же вслед за этим объявлением последовало занятие столиц обоих монархов. Можно ли было это терпеть? Отношения царя с Туринским двором пострадали в 1797 году из-за неосторожности сардинского уполномоченного Босси, позволившего себе непочтительно отозваться о преобразовании в одежде, предписанном преемником Екатерины; но в этот момент Павел предал злополучный инцидент забвению. Нужно было скорее подать помощь несчастным жертвам революционного посягательства.

Увы! В то же самое время, вследствие ссоры, происшедшей между Австрией и Англией из-за субсидий и займов, Сент-Джемский двор отказался ратифицировать соглашение, заключенное в Петербурге Кобенцелем и Витвортом при посредничестве царя. Ссора произошла из-за того, что Венский двор взамен денег, которые он получил или хотел получить, все еще не двинул ни одного солдата. В то время как русские войска уже достигли Брюнна, ни один австрийский полк, по-видимому, не собирался еще выступать в поход вместе с ними. Возмутившись на минуту против Лондона, Павел должен был сознаться в неосновательности своего гнева, и 20/31 декабря 1798 года он отправил Разумовскому один из рескриптов, какие он умел диктовать: «Дальнее медление подаст союзникам сильные подозрения, что Венский двор ищет только одержать от французов какие-либо собственные выгоды; при дальнейшем того продолжении Мы должны будем неминуемо отозвать свои войска».