«Пруссия, отстав умно от войны, вошла в тесную связь с Францией… Англии тоже необходим мир… Во время французского вооружения она вооружила попеременно угрозами, хитростью и деньгами все державы против Франции…»

Замечание императора Павла: «И нас грешных!»

«Чтоб овладеть торговлею целого света, дерзнула завладеть Египтом и Мальтою. Россия, как положением своим, так равно и неистощимой силою, есть и должна быть первая держава мира… Бонапарт старается всячески снискать наше благорасположение…»

Замечание императора Павла: «И может успеть».

«Пруссия ласкает нас для склонения на предполагаемые ею себе удовлетворения при общем мире. Австрия ползает перед нами… Англия… не поставляя возможным сближение наше с Францией, захочет, может быть, нахальным образом развесить в Балтийском море флаг свой… Но при общем замирении… за исключением Австрии, все сии три державы кончат войну со значительными выгодами. Россия же останется ни при чем, потеряв 23 000 человек. Ваше Императорское Величество дали неоспоримое право истории сказать некогда грядущим векам: „Павел I, вступая в войну без причины, также и отошел от оной, не достигнув до цели своей, и все силы его обращены были в ничто от недостатка упорства в предпринимаемом“…»

Замечание императора Павла: «Стал кругом виноват».

«Я заключу указанием удобных способов для доставления России выгод… которые поставят ее на бесконечность выше всех держав, а имя Ваше выше всех государей, живущих по смерти в храме бессмертия…»

Следовал проект раздела, мы уже указывали часть, предназначавшуюся в ней России. Австрия получала Боснию – уже! – Сербию и Валахию. «Не много ль?» – спрашивал Павел. Пруссии Ростопчин отдавал курфюршество Ганноверское и епископства Падерборнское и Мюнстерское; Франции – Египет. Хотя и поставленная под защиту четырех держав, участвующих в разделе, будущая греческая республика должна была, однако, фактически привести эллинов под скипетр Российский. «А можно и подвести», – приписал царь, и он соглашался также на то, чтобы Бонапарт был «центром сего плана».

Но, по мнению Ростопчина, для того, чтобы привести в исполнение такой грандиозный замысел, Спренгтпортен был слишком слаб, и автор проекта напрашивался поэтому на это сам. Он предполагал поехать в Берлин, Вену и Париж, с соблюдением глубочайшей тайны, придумывая всевозможные хитрости, чтобы лучше обеспечить секрет своей миссии. Он прослывет на короткое время за опального и высланного из России с приказанием отправиться в заграничное путешествие. Но его уловка не встретила одобрения государя. «Это – мешать дело с бездельем», заметил он не без основания. Тем не менее он сделал внизу записки следующую заключительную приписку: «Опробуя план ваш, желаю, чтобы вы приступили к исполнению оного. Дай Бог, чтобы по сему было».