Через шесть ударов сердца, которые показались шестьюстами, она схватила его за руку. Пригнувшись они нырнули за угол, женщина шла впереди. Ганнон не стал смотреть, что находилось за распахнутой дверью в лавку. Если их увидят, это станет ясно. Однако в ушах не раздалось никаких криков, когда они проскользнули внутрь и захлопнули дверь. Похоже, они попали в аптеку – сильно пахло ароматными травами и прочими снадобьями. На прилавке заметное место занимали две больших ступы с пестами, а полки на стенах были уставлены горшками и маленькими склянками. Ганнон осмотрел помещение, но ничего не увидел, чем бы можно было забаррикадировать дверь. С колотящимся сердцем он прислонился к ней и прижал ухо к доскам. Аврелия смотрела на него со страхом на лице.

– Куда они делись? – прокричал кто-то по-гречески.

– Заткнись, – проворчал второй голос.

– Почему?

– Эй, Юлий, тебе лучше закончить поскорее! – проревел кто-то по-латински. – У нас тут завелась компания. Несколько сиракузских шлюхиных сынов пришли спасать свою подругу.

– Дерьмо! Назад! – прокричал первый грек, и Ганнон приободрился.

Снаружи царила сумятица, сиракузцы убежали, а легионеры схватили оружие и пустились за ними. Когда звуки схватки в переулке затихли, Ганнон рискнул выглянуть наружу. Все легионеры как будто ушли, кроме одного, чья задница дергалась вверх-вниз между ногами какой-то женщины.

Бросившись вперед, Ганнон проткнул его сзади мечом, а потом, подняв с рыдающей жертвы, перерезал насильнику горло. Женщина – девушка – уставилась на Ганнона, в ужасе раскрыв рот, ее лицо и груди были сплошным кровоподтеком.

– Беги, – велел Ганнон, отбрасывая труп в сторону. – Найди, где спрятаться.

Аврелия хотела было помочь девушке встать, но Ганнон оттащил ее.

– Она же еще ребенок! – запротестовала подруга.

Он сжал ее локоть крепче.

– Мы не можем помогать. Нужно молиться, чтобы сами выжили. То, что мы видим, – только начало, поверь мне. К наступлению ночи все будет гораздо хуже.

Ее взгляд упал на девушку. Она лежала, не шевелясь.

– Спасайся, пожалуйста. Пока они не вернулись.

Девушка отвернулась.

Аврелия схватила чей-то окровавленный гладиус и протянула ей рукояткой вперед.

– Возьми. Им можно убить других или себя.

Когда девушка взяла его, Аврелия полными слез глазами посмотрела на Ганнона.