— Это твоё по праву, я не могу принять.

— У нас в роте была традиция такая. Мол, кто его знает, когда умрём, ну и зачем нам мирское это всё? Ну и начали меняться не глядя. Подойдёт к тебе солдатик, стукнет по карману, на свой руку положит и скажет: «Махнёмся не глядя?». Вы, видно, человек служивый… мне с вами под честь. В наших краях без огню никуда. А у вас, вон, спички промокли. Я-то огонь отовсюду достану.

— Ну, будь по-твоему. Меняться, так меняться. На-ка, тоже вещь полезная, — мужчина спустил рукав и снял с запястья наручные часы с кустарно выгравированной на задней стороне надписью: «A decent-looking commander should have a proper watch», — один мой товарищ, английский рабочий, подарил мне их. Я же отдаю тебе. Ты по часам-то понимаешь?

— Кумекаю немного. Наш старшина давал мне свои, «Мальтамы», чтобы я считал время до команды атаки. Премного благодарен за такую честь. Память вашего друга не будет посрамлена.

— Мальтамы? Ах… ха-ха-ха… Ты, верно, имел в виду «Уолтемы», да тоже неплохие часы. Ну да неважно. В каком звании был?

— Да что там за звание, скажете тоже… младший унтеръ-офицеръ мы, прапорщик. 3-ий симбирский стрелковый полк.

— Ясно. Звать-то как тебя? Какой чин на службе имеешь?

— Дмитрий Воронцов. Железнодорожных путей обходчик.

— Вот что, Дима, где у вас тут комендант железнодорожной станции и дежурный по станции?

— Да тута недалеко. Вон, видите два огонька? — Обходчик указал куда-то вглубь метели, — это станционная администрация. Только вы вряд ли кого застанете — господин комендант отбыли ещё утром. Тут такой бардак был. Уж второй поезд с рельс сходит.

— Спасибо за помощь, и прошу вас искоренить из употребляемых слов любые «господин», «офицер» и прочие. Вы же государственный служащий! — с этими словами комиссар стал отдаляться в указанную сторону.

— Есть искоренить! — Обходчик привычно вытянулся по стойке смирно и со смесью уважения и ужаса проводил внезапное начальство взглядом, — вы, товарищ комиссар, издалека ль?

— Издалека, издалека, — послышалось из-за снежней пелены, сквозь которую виднелся лишь удаляющийся красный огонёк зажженной папиросы, — приехал разбираться с вашим бардаком.

Продвигался комиссар медленно. Чем дальше от перрона, тем выше сугробы и вязче снег. При каждом шаге по бедру приятно похлопывал наган в кобуре, немного мешалась сабля, закреплённая на поясе. В чемодане переваливался небогатый жизненный скарб: бритва, тетрадь-журнал, рубаха, шкатулка с посменными принадлежностями и коробочка с орденом красного знамени. В нагрудном кармане позвякивал кошель и похрустывал распечатанный конверт. Этот конверт пришел ему в войсковое расположение неделю назад и хранил приказ примерного такого содержания: