— Буксирных тросов много у тебя? — спросил он неожиданно.

— На всех машинах. А что? — не понял начальник колонны.

— А вот что: сейчас, как подойдем, давай разгружай бочки прямо в воду. Свяжем их и возьмем на буксир. А машины порожнем можно и по две поставить. Ясно тебе?

— Дело! — сказал Басов. — Ишь ты, старый грач, что удумал! Молодец! А не утопим, не растрясем?

— А это не твоя забота: чалить Федор будет. Он не смотри, что молодой, он с головой парень. Ты ему двоих в помощь дай, больше и не надо… Четверых на разгрузку поставь, шестерых на погрузку, туда, — Дед рукой показал на тот берег. — Двоих на расчалку. Это, выходит, двенадцать. А остальным, чтобы под ногами не толкались, кашу варить. Харчи-то есть у вас? А котел я дам.

Когда паром причалил, Басов быстро распорядился.

Съехав к воде, машины одна за другой разворачивались, потом на них раскрывали борта, скатывали тяжелые бочки в реку и, набросав стальные петли, чалили под корму парома. Дело спорилось. Две порожние машины осторожно въехали на паром. И снова закрутилась Лебедка, и снова поплыл назад берег, отступая в темноту. А за кормой неясным пятном, вроде большого редкого плота, тянулись на три четверти затонувшие бочки.

А у костра копошились повара. И не прошла еще короткая летняя ночь, все свободные от работы уже сидели кто где с котелками, полными горячей, дымившейся на холодке каши.

Потом над тем берегом загорелся рассвет. Потом встало солнце. В дневном свете растаяла вся сказочная прелесть степной переправы. Истоптанная сотнями ног и колес, земля казалась страшной раной на спокойном зеленом берегу. И повсюду на этой земле, раскинув руки, лежали утомленные работой сильные, молодые, здоровые люди. Басов тоже вздремнул под утро.

А старик так и не сомкнул глаз. Он придирчиво проверял, так ли наброшены петли, так ли встали машины, сам подкладывал колодки под колеса, сам вынимал их…

Когда вкатилась на паром последняя машина, примостил рядом с ней и я своего «Москвича».

На том берегу бензин уже погрузили. Машины, готовые к дальнему рейсу, стояли одна за другой. Шоферы ждали сигнала.

— Вот у нас какая тишина, — сказал Павел Антонович, протянув мне руку на прощание.

Я не успел ответить: с передней машины раздался сигнал. И вдруг, раскрыв дверцы кабин, встав, как один, на подножки, в тридцать три глотки шоферы дружно гаркнули:

— Комсомольскому экипажу шкипера Воронова спасибо!

Потом тридцать две сирены трижды прокричали хором.

Одна за другой машины с полным грузом горючего дружно тронулись на восток, на комсомольскую целину.