В 1823 году Доктрина Монро[149] постановила, что у США есть задний двор и право его контролировать. С 1909 года, когда США свергли популярного президента Никарагуа, американское правительство активно отстаивало свои собственные кандидатуры на эту должность – при необходимости с помощью морской пехоты[150]. Тиранию клана Сомоса – долгую и настоящую, в отличие от той, которой пугает Рейган, – не осудил ни один американский президент.
Никарагуа на собственной практике доказывает, что бедный народ может отвоевать право самостоятельно выбирать свое правительство. Этим Никарагуа подает плохой пример остальной Латинской Америке. Пьянящая идея национального самоопределения может распространиться на других бедняков в этом регионе. Судьба свободы воистину висит на волоске.
Единственный путь к свержению сандинистского правительства – прямое военное вмешательство США. Возможно, осуществить этот сценарий будет легче, чем во Вьетнаме, но кровь все равно прольется. И в чем же тогда заключается тончайшее нравственное различие между вторжениями Советского Союза в Венгрию и Чехословакию, нацеленными на сокрушение воли обоих народов, и вторжением США в Никарагуа?
Заключение
Заключение
В 1945 году США изготовили три атомных бомбы; одну испытали, две использовали. Япония капитулировала, Вторая мировая война закончилась, и больше не было ни необходимости, ни оправдания для существования этого оружия. Тогда стоило принять решение в пользу человеческого рода и планеты Земля: НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИТЬСЯ. Сравнять Лос-Аламос с землей, разнести все центрифуги, разбить оборудование, сжечь записи, угрожать любому, кто может распространить информацию о ядерном оружии, обвинениями в государственной измене. На всякий случай посыпать место испытаний солью. Мне хочется верить, что Франклин Рузвельт так бы и сделал. Он мог бы это сделать, и у граждан США не было бы никаких возражений. Американцы воевали в основном на Тихоокеанском фронте и ненавидели Японию, но в этих бомбах чувствовалось что-то неправильное, неестественное, слишком страшное – еще задолго до того, как мы поняли, насколько они отличаются от всех более ранних средств убийства.
Франклин Рузвельт умер весной 1945 года, за несколько месяцев до двух судьбоносных августовских дней, а те, кто окружал нового президента, Трумэна, кем бы они ни были – военными, научными, политическими советниками, – решили производить все более совершенные бомбы и скрыть секрет создания ядерной гибели от нашего союзника, Сталина. Это были секретные решения исполнительной власти – в наших свободолюбивых демократиях мы подчас не знаем, какие решения принимаются, но со временем чувствуем на себе результаты. Парламент, Конгресс, Палата депутатов, кто угодно могут спорить о решениях исполнительной власти после того, как они уже приняты, но с ними не советуются в решающие моменты; и так же, как и всех нас, их могут обмануть. О некоторых секретных решениях мы, избиратели, узнаем лишь из газет, когда они уже реализованы и оказались очень плохими. Те два секретных решения исполнительной власти, принятые после капитуляции Японии, определили то, как выглядит мир после Второй мировой войны.