О многом мог бы я сказать честнейшему служаке Федору Федоровичу (наверное, его можно было назвать и удачнее, но почему-то именно слова «честнейший служака» пришли на ум... естественно, я ни за что не позволил бы себе произнести их). Автор старался писать не только о том, «что было», но и о том, «что могло быть». Роман — не репортаж с места события (хотя я действительно прошел спустя десятилетия по местам, описанным и в первой и во второй книгах), а сочинение... наконец, у литературы есть свои законы, не всегда согласующиеся с законами жизненными.

— Возможно, вы по-своему правы,— ответил я. И хорошо сделал. Ибо поощрил собеседника на продолжение разговора, который неожиданно влился в новое русло.

— Что касается полковника Назима Рустамбекова, который под видом владельца ювелирного магазина жил долгие годы в Берлине и направлял работу Евграфа, то хорошо, что имя его не осталось забытым. При всем том о многом еще не рассказано...

Федор Федорович задумался, отложил книгу с закладками, и, как бы продолжая прерванную мысль, сказал:

— Мы часто говорим и пишем: «На место павшего бойца становятся новые бойцы». Сила и искусство Рустамбекова проявились и в том, что он смог найти продолжателей своего дела, действуя в исключительных обстоятельствах. В книге вы упомянули вскользь о человеке, который должен был прийти на встречу с Евграфом к Марианской колонне и не пришел... У Евграфа началась трудная полоса в жизни, когда сомнения, неизвестность, а порой элементарный страх за товарища, за успех операции были способны сковать, лишить уверенности куда более искушенного разведчика. Человек, не пришедший к колонне, как бы остался в тени. Между тем история Сиднея Чиника...

— Раньше вы избегали произносить это имя.

— Раньше — да, но пришло время, когда его можно назвать. Это Сиднею Чинику пришлось продолжить в новых условиях — в первые послевоенные годы — дело, которому служил Рустамбеков. Продолжить вместе с Евграфом, ибо судьба все-таки свела их.

Услышать имя Сиднея Чиника из уст Федора Федоровича, считавшего, что искусство скрывать мысли значит для людей его профессии ничуть не меньше, чем искусство выражать их, было большой радостью.

У меня появлялась возможность вернуться к работе, рассказать о русском человеке, выросшем на чужбине и ставшем в ряды истинных сынов Отечества.

Подумал — время несет с собой не только забвение, но и узнавание тоже, помогает многое отчетливее представить, точнее осмыслить, глубже понять.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

Двадцать пятого августа 1914 года крейсер «Вещий Олег», завершая дальнее плавание, приближался к гавани Пенанг.