— Не дадут они денег. Павлины ряженые. Тьфу ты, прости Господи.

— Они не сказали нет, — возразил Алексей.

— Они не сказали да, — заметил Меншиков.

— Они вряд ли имеют право принимать такие решения. Не ожидайте от них слишком многого. Это просто постоянные курьеры при твоем дворе, отец, чтобы ты мог через них общаться с другими монархами. Говорящие попки, если хотите.

— Не высоко же ты ценишь послов, — скривился Куракин.

— Послов — высоко. Если они полномочны и, если с ними можно вопросы решать сложные. А вот таких попок — да, скромно.

Куракин чуть помедлил. И молча кивнул, принимая ответ. А Петр в нетерпении швырнул на пол ножик для писем, что до того крутил в руках.

— Просто подожди. — вкрадчиво произнес сын. — Не спеши. Дай им время подумать.

— Не верю я в то, что они просто вот так возьмут и дадут мне денег.

— Почему просто так? Ты хороший человек. А хорошему человеку денег дать — богоугодное дело. А если не дадут, то эти охальники будут гореть в аду. — ответил царевич и расплылся в невинной улыбке. — Так им и шепните при случае. В шутку.

Меншиков фыркнул, сдавливая смешок.

Куракин скривился.

Ромодановский улыбнулся в усы. Он уже привык к такой манере общения Алексея. Остальные только обвыкались.

Царь лишь покачал головой.

— Дадут или нет — не ясно. Надо что-то с налогами делать. Мы совершенно недостаточно их собираем. В казне ведь действительно, как ты там Леша сказал? Мышь от тоски повесилась?

— Именно так. Но, быть может, наступила пора повесить сборщиков налогов? Чтобы новые какое-то время воровали не так нагло. — спросил Алексей.

— Шутки шутишь?

— Шучу. — честно признался царевич. — Но, для того есть веские основания. Я тут пытался разобраться с налогами и податями. И пришел в ужас. Их какое-то безумное количество. И они так распределены… — покачал парень головой.

— Как так?

— Представь себе лодку. Шесть банок — на каждой по два гребца. Гребут. Командир на корме — румпелем правит. Добро лодка поплывет?