Натан Иосифович смог также четко обозначить место полковнику Чемезову. Безопасник, выгнанный из министерства ГБ за некомпетентность, никак не проявил себя и тут. У него неплохо получалось заниматься мелкими интрижками с МГБ и МВД, гнобить сотрудников МИДа. Но в остальном он был по существу бесполезен, потому не воспринимался Вайсбейном всерьез. Что в свою очередь здорово злило полковника.

Более удачливым оказалось знакомство с единоплеменником из Центрального Комитета Владом Соловьевым. Этот молодой человек обладал на редкость широким кругозором, но как аналитик и референт был бездарен. Одно дело напичкать голову всевозможной информацией, завести нужные связи, наладить мосты с важными персонами. Другое — уметь все это переработать в четкие указания и решения. Вот с этим получалось плохо.

Бывший резидент постепенно с удивлением узнавал, что Соловьев еще не самый худший из остальных. Для пользы дела ему пришлось пообщаться с несколькими высокопоставленными представителями партии и правительства. Неужели тут наверху такие проблемы? Как можно было набрать на ответственные должности таких бездарей? Как вообще эта копия достигла таких вершин с подобным руководством? Или это уже начало неизбежного разложения?

Затем Вайсбейн с помощью анализа и хитрых вопросов смог связать концы с концами. Так уж исторически сложилось, что внутри управления СССР существовала жесткая конкуренция. И ни одна из сторон не могла получить длительное преимущество. Ну это как раз бывшему резиденту понять получалось. Ты прорываешься к власти и начинаешь пользоваться всеми её возможностями. Движение к обществу справедливости никогда не идет прямой дорогой. Тем более что этот путь еще не был никем пройден. В этой ипостаси СССР пассионарный толчок двадцатых годов продолжался дольше. Политическая борьба не помешала обществу достигать больших высот во всем.

Конкуренция! Именно она заставляла партфункционеров, представителей госбезопасности, военных искать лучшие решения, делать больше и эффективней, чем должно. Чересчур засидевших и потерявших темп товарищей безжалостно убирали с дороги неизбежного прогресса. В итоге политическая борьба тридцатых прошла менее ожесточенно, а наверху у власти оказались не самые кровожадные правители.

Некий консенсус в элите позволил провести реформы менее жестоко, но более быстрыми темпами. Использовался энтузиазм масс и народное творчество. Лучших примечали, выдвигали, они жили комфортабельней и насыщенней, вызывая хорошую зависть у остальных. Партноменклатуры как таковой не существовало, ей не на чем было пока паразитировать. Большая часть ресурсов распределялась коллегиально. А над всей управляющей прослойкой расположились несколько гениев.